Трактир «Разбитые надежды» - Владимир Свержин

Псы в ближайшем лесу выли протяжно, уныло, почти не переставая. Едва ли не всеми завсегдатаями Трактира это было воспринято как дурное предзнаменование. Кто-то решил даже отогнать стаю. Но та словно растворилась, едва приблизились вооруженные люди. А стоило тем уйти, вой снова огласил подступы к городищу.

– Твои истосковались. – Леха погладил Черного по широкой, мощной спине. Тот с упреком глянул на хозяина, словно напоминая ему: наши, а не мои. Была бы воля Черного, разве стал бы он торчать в таком грязном, вонючем месте? Как такое взбрело в голову хозяину, ведь ясно же, куда лучше скользить тенями по благоухающей чащобе, настигая быстроногую добычу. Черный проникновенно глянул в глаза Лешаги и потерся об его ногу, всем видом стараясь дать понять, что их присутствие за изгородью непомерно затянулось.

– Вот ты где, – послышался рядом недовольный голос Лилии. – А я тебя ищу.

– Что-то случилось? Я попросил Трактирщика хорошо накормить тебя и Марата и дать отдохнуть, – растерянно отозвался бывший страж.

– Спасибо, – в тоне девушки слышалась едкая насмешка. – Твой ученик пришел и сообщил, что нас будто бы отсылают к какому-то Библиотекарю.

– Это так, но помогать Хранителю Знаний – великая честь, мало кто в Трактире может о таком мечтать. А помощь ему сейчас действительно нужна. Надо спасти книги. К тому же мне будет спокойнее, если ты будешь рядом с ним.

– Спасибо, – повторила девушка. – Действительно, многие могут мечтать отсидеться за чужими спинами. Те, кто хотел этого, уже сбежали. Так что это слишком большая честь для меня! Нет, Лешага, я буду рядом с одним только мужчиной – с тобой. А книги – это, конечно, очень важно, но спасать их будет кто-то другой, уверена, желающие найдутся.

– Тебе нельзя идти в бой, – покачал головой Леха. – Это будет ужасная резня. Даже я прежде такой не видел. Не знаю, одолеем ли мы их. Врагов очень много, и они чрезвычайно сильны.

– Конечно, одолеем! – напрочь отметая сомнения, произнесла Лилия. – Ты бы слышал, о чем сейчас поет Тиль внизу на торжище, у тебя бы не осталось никаких глупых сомнений. Ты – настоящее воплощение боя, ты непобедим, и очень может быть, что бессмертен. Лешага – указующий перст Ноллана, – она задумалась, вспоминая слова, – «…на карте времени нам очертивший путь».

– Но ты же знаешь, что это бредни! – скривился Леха.

– Не знаю. Я знаю одно, что ты – мой мужчина, самый сильный, самый умный, самый ловкий и что ты победишь. И я буду рядом с тобой. А если вдруг посмеешь сложить голову в этом бою, я погибну там же, потому что зачем мне жить без тебя? Вот так, мой дорогой Лешага, «…чей взгляд разит врага на день пути». Можешь связать меня и оставить под охраной этого своего Библиотекаря. Я все равно выберусь, найду оружие и буду там, рядом с тобой. Да, Черный, ты ведь тоже не оставишь хозяина?

Каким-то образом учуяв, о чем говорит девушка, пес радостно завилял хвостом. Конечно же, не оставит. Какие могут быть сомнения.

– А если вдруг что-то случится с тобой? – Леха бросил последний свой козырь.

– Ты меня спасешь, – ни секунды не задумываясь, ответила дочь старосты. – Как тот «…рыцарь светлый с пламенем в груди». Как мой единственный и любимый. – Лилия порывисто обняла Лешагу. – Ну, пожалуйста, я же тихонько, я не буду лезть в самую гущу боя. Зато кто сможет повернуть назад, зная, что женщина осталась в строю?

* * *

Марат шел, не замечая, как назойливо колотит по груди автомат. Ему представлялся аэродром – таинственное и влекущее к себе место, с которого взмывали в небо удивительной красоты и мощи железные птицы, да что там птицы, настоящие подобия драконов! Лейтенант так и сказал, что на борту у них нарисованы головы с зубастыми пастями. Там, где прежде жил Нуралиев, таких имелось целых три. Они были надежно спрятаны в огромных сводчатых залах под землей, внутри холма. Даже в этом создатели железных драконов сохранили верность древним обычаям!