Жениться за 30 дней, или Замуж по-быстрому  - Екатерина Романова

— Не знаю, что сейчас происходит в твоей голове, но ты мне нравишься такой, — едва слышно произнес он. Голос Райана, словно теплый осенний ветерок, приятно обволакивал и успокаивал. Я грустно вздохнула, сетуя, что все так, как есть, и что не имею ни сил, ни возможности, ни желания изменить человека, который находится прямо передо мной.

— Пожалуй, мне пора…

— Твой отец не очнется до вечера, а мама отдыхает.

— Откуда ты, — пристальный взгляд ответил за мужчину. — У тебя везде свои люди?

— Предпочитаю держать под контролем то, за что берусь. И доводить начатое дело до конца, — взгляд скользнул на мои пальчики и блеснувший на кольце бриллиант. Какой тонкий намек. Не тоньше, чем ствол векового дуба. Я закатила глаза и усмехнулась, не став комментировать подобную самонадеянность. Впрочем, сейчас это звучало больше как шутка, нежели похвальба самовлюбленного павлина.

— Райан, прогулка не изменит моего решения.

— Но поднимет настроение и скрасит долгие часы томительного ожидания. Я знаю, каково это. Как больно и страшно бывает… — он осекся, словно какие-то болезненные воспоминания ворвались в его сознание так стремительно, как цунами, заставшее врасплох беззаботно отдыхающих на берегу. Я сразу поняла, что в жизни блондина не все так просто и, возможно, отчасти его поведение — всего лишь защитная реакция. Чем толще панцирь, чем длиннее шипы язвительности, тем меньше шанс, что тебе снова сделают больно. Даже те, кто не собирался причинять боль.

— Не поделишься? — осторожно поинтересовалась.

— Один белобрысый мальчуган очень любил мать, но не смог отвоевать ее у старухи с косой… — он замолчал, а когда продолжил, у меня даже мурашки на руках проступили. — Она умирала на моих руках. Долго. Медленно. Мучительно…

Райан сурово сдвинул брови и стиснул зубы, а затем, усмехнувшись, вынырнул из глубины болезненных воспоминаний и растянул на губах улыбку:

— Раз уж мне суждено стать зверем, напоследок я хочу немного побыть человеком. Идем.

Я чудом удержалась, чтобы не обнять Макнамару. Простой жест поддержки. Но мне казалось, что он не готов к подобному проявлению нежности и привык забываться в грубых ласках. Тем не менее, заметив блеснувшую в уголках его глаз слезу, я робко провела ладошкой по щеке мужчины. Закрыв на мгновенье глаза, он прижался ближе, а затем, сжав мою руку, поцеловал ее и поднялся. Это было проявлением искренней благодарности. Искренней, но молчаливой:

— Идем, — как ни в чем не бывало. Словно этого момента слабости вовсе не было. Вновь задорный и готовый решить любые проблемы Райан. Но в этот момент он открылся для меня с совершенно иной стороны. Я поняла, что передо мной вовсе не монстр. Передо мной испуганный мальчик, на чьих руках умер самый дорогой в мире человек. Мне невообразимо представить, что произошло и через что ему пришлось пройти. Прогулка — меньшее, что я могла ему дать. К тому же, мне и самой не мешало бы проветриться.

Держась за руки, мы неспешно побрели вдоль аллеи из вязов, наслаждаясь свежим воздухом, едва дышавшим прохладой, трогательно нежным пейзажем и комфортной, такой нужной сейчас тишиной. Часто ли мы можем позволить себе поставить свою жизнь на паузу? Оставить страхи, переживания, мысли о прошлом и будущем и раствориться в мгновении? Казалось, сейчас творилась магия, остановившая пленку жизни. Дающая передышку… Но мысли о проклятье Райана и его причинах все равно никак не давали мне покоя.

— Почему ты думаешь, что станешь зверем? — наконец, мучивший вопрос сорвался с уст.

— Мораана выразилась предельно ясно. Я поступил с ее дочерью как зверь и за это буду проклят. Ни одна женщина моего мира не посмотрит на меня, а, если посмотрит, увидит чудовище вардлокха. Ваше счастье, что на земле таких нет. Эти монстры завлекают своих жертв прекрасным пением, зачаровывают их и те идут на верную гибель. Монстр сначала совокупляется с жертвой, чтобы испить телесную энергию, а затем зверски убивает, чтобы забрать дух.

— Глаза твоих фанатов светятся зеленым, когда ты поешь, — страшная догадка о сущности этого феномена пришла неожиданно.

— Магия певца. Проклятье вардлокха, — как ни в чем не бывало, пояснил Райан. Мне стало жутко.

— И многих ты… успел…

— Убить? — Макнамара вскинул брови и даже остановился. — Лира, я никого не убил. Спасибо Клоду и…

— Фавориткам? — очередная догадка была не менее отвратительной, чем предыдущая.

— Да, — он отвел взгляд, и мы продолжили путь. — Понимаю, тебе это неприятно, но иначе никак.

— Кто тебе такое сказал? — мне казалось, что в этой загадке с проклятием что-то не сходится. Не хватает какого-то звена, элемента. Я на уровне журналистской интуиции ощущала подвох, но пока не могла распознать, где он мог крыться, а потому не унималась, пользуясь необычайной разговорчивостью собеседника. К слову, Райан молчал и явно был в растерянности.

— С чего ты вообще решил, что станешь этим, как его… варлохом?

— Вардлокхом.

— Им самым. И почему твое пение не действует на меня? Много таких, как я?

— В вашем мире немало.

— И чем мы отличаемся от других?

— Клод говорит, что в роду каждой девушки, которая не восприимчива к проявлению проклятья, течет кровь магов.

Я задумалась и выдала невероятное предположение:

— Может быть, Мораана просто издевается над нами? Она насылает на тебя проклятье, говорит, как можно снять его, но не дает этого сделать? Зачем она подкидывала твоим… фавориткам воронов?

Райан беззаботно пожал плечами и крепче сжал мою ладошку.

— У тебя холодные руки…

— Это осень. Не уходи от ответа. Разговор слишком важный!

Макнамара остановился и, зажав мои ладони в своих, прикрыл на мгновенье глаза. В следующую секунду по телу прошлась приятная горячая волна.

— Так лучше?

— Обычно мужчина одалживает женщине пиджак, — улыбнулась я. — Но этот способ мне тоже понравился.

— Помнится, у тебя уже есть один.

— Вернуть?

— Не стоит…

Как так получилось, что мы оказались совсем близко? Он по-прежнему держал мои ладошки возле своих губ, хотя в этом уже не было необходимости. Я согрелась, но снова дрожала. В этот раз уже не от осенней прохлады… Почему он медлил? Почему не делал шаг навстречу? Ведь нас тянуло друг к другу. В первую встречу, в Дирлии, помнится, он слишком нагло и бесцеремонно сорвал поцелуй с моих губ, когда я вовсе того не хотела. Или хотела, но не была к этому готова. Сейчас же, закусив губу едва ли не до крови, ждала, но получала лишь таинственный блеск чарующих глаз и дыхание, согревающее пальчики.

— Я боюсь снова все испортить, — наконец, сознался он, отринув мои сомнения. Значит, тоже чувствует это притяжение. Я прикрыла на мгновенье глаза и вздохнула, пытаясь сбросить с себя сладостную негу, но не получалось. А, когда по моей спине скользнули теплые руки и сомкнулись на талии, разум вовсе отказался мыслить трезво.