Последняя жизнь принца Аластора - Александра Бракен

– Узнала остальных. И Риббит. Серьезно? Я вообще не ожидала такого поворота!

– Я тоже, – признался я. – А чем знаменито «Перо Ворона»?

– Эта линия восходит к основателям Массачусетса! Я думала, что они давно ушли на запад, но, видимо, нет. Мисси обзавидуется! Она так любит сочинения Агаты Деннард…

Разговаривая, мы не заметили, как обошли особняк и снова оказались на подъездной дорожке. Барби залезла в кабину грузовика за корзинкой и уже закрывала дверь, когда увидела нас. Нелл замерла как вкопанная.

– Это же… – прошептала она.

– Я знаю, – сказал я.

– Да ты не понимаешь. Это…

– Я знаю.

Нелл выглядела так, словно сейчас упадет в обморок или расцарапает себе лицо.

– Привет-привет, – сказала Барби, подходя к нам. – А это твоя подружка?

Нелл прикрыла рот руками, чтобы не ляпнуть лишнего. Так что мы услышали только тихий писк.

– Это Нелл Бишоп, – представил я Нелл. – Ее мама состояла в Салемском ковене, а другая мама все еще там состоит.

– О, ты, должно быть, дочка Табиты, – сказала Барби, перекладывая корзинку из одной руки в другую. – Слышала, твоя мама покинула нас. Мне ужасно жаль, маленькая ведьма. Я тоже рано осталась без мамы, она не дожила до моего выпускного.

Нелл медленно отняла руки от лица. Ее губы плотно сжались. Барби положила руку ей на плечо, прижала к себе.

– Поможешь мне проверить запасы и понять, чего не хватает? – предложила она. – Буду рада, если ты расскажешь мне о маме и о том, что случилось.

Нелл кивнула, но потом замерла и обернулась ко мне.

– Я найду Прю и проверю, как она, – сказал я. – А тебе, наверное, хочется рассказать Барби, что изменилось в Нижнем Королевстве, чтобы она смогла написать третье издание.

Барби подмигнула мне из-за кудряшек Нелл. Мы зашли в дом вместе и разбрелись в разные стороны. Барби с Нелл пошли в малую гостиную, где обычно принимали гостей, которых не хотела видеть бабушка. А я пошел дальше, мимо комнат, в которых у каминов расположились семьями наши соседи, укрытые пледами.

Мне вспомнилось, как семьи демонов ютились в тюрьме. В Салеме Прю сказала, что Реддинги разделились и отправились искать меня. Судя по всему, почти никто не успел вернуться в Редхуд до нашествия демонов.

Здесь я увидел парочку троюродных родственников, которые посмотрели на меня с ужасом, но ни сестер и братьев родителей, ни моих кузин и кузенов нигде видно не было.

Я шел по лестнице и смотрел вперед, не обращая внимания на внимательные взгляды со всех сторон. Боковым зрением я заметил, как дрожит пламя свечей на стенах.

«Здесь нет никаких свечей».

Я посмотрел назад, но мерцающий свет исчез. По моей спине пошел холодок, с каждой следующей ступенькой он усиливался. Снизу доносился шепот десятков разговоров, подобный легкому ветерку. Но я так и не мог понять, живые это говорят или призраки Дома.

Даже учитывая, что в доме было полно ведьм, и вся прилегающая земля была защищена заклинанием, я не мог решиться лечь спать. Я сходил в душ, переоделся и стал просто бродить. По этажам – вверх и вниз; и по комнатам – туда-сюда. От подвала до чердака. Прошло уже несколько часов с того момента, как после деликатных пояснений о нашествии демонов сытые люди отправились спать. Поэтому я удивился, когда нашел в большом холле еще одного бодрствующего.

Нелл сидела на пушистом ковре в центре комнаты в лунном свете. Мягкие серебристые лучи падали на девочку, которая рассматривала портреты множества Реддингов, висевшие на стенах.

Она взглянула на меня, когда я подошел к ней, по выражению ее лица нельзя было ничего понять.

– Ого, твоя семья… – тихо сказала она, – такая… большая.

– Можно и так сказать, – сухо ответил я.

Нелл не улыбнулась. Она запустила пальцы в теплый ковер.

– А нас было только трое: я, мама и Мисси. И их ковен. Генри говорил, что он последний из рода Белгрейвов, но видимо, теперь это я?

Несмотря на то что род Белгрейвов восходит к основателям штата, никогда не будет стен, увешанных их портретами. Не будет картин, которые написали знаменитые художники, гордо носящие их фамилию. У них не будет родового поместья, в которое родственники каждый год съезжаются на праздники.

Аластор и Онор сделали все, чтобы этого не было. Вместо того чтобы сесть, я подошел к портрету в массивной золотой раме. Железный браслет соскользнул с моей правой руки, когда я тянулся за ручкой. Она лежала на гостевой книге, которую моя бабушка заставляла вести. Я открыл ручку и постучал ею по губам. И до того, как я успел подумать, я уже стоял на носочках и подрисовывал рога и завитые усы к недовольному лицу Онора Реддинга.

У Нелл вырвался смешок, и я нарисовал еще и хвост.

– Ну вот, – сказал я. – Наконец-то этот портрет похож на модель.

Я плюхнулся на ковер рядом с Нелл, любуясь своей работой. Мы помолчали. Нелл сидела, прижав колени к груди, и смотрела на свои пальцы в отливающем бирюзой свете луны.

– Я… Я все обсудила с Барби. Она убедила меня признать свои ошибки и предстать перед Верховным Ковеном. Будь, что будет. Она сказала, что и она, и все «Перо Ворона» встанет на мою защиту.

– Это же здорово, – искренне сказал я.

– Будет, конечно, не так здорово, если они все-таки решат лишить меня силы, а не отправить доучиваться в Академию полумесяца, – продолжила Нелл. – Но Барби сказала еще кое-что, о чем стоит подумать. Она сказала, что познакомилась с моей мамой, когда они обе предстали перед Верховным Ковеном в один и тот же день, и вынуждены были объясняться. Барби пробралась в Нижнее Королевство, но обошлась только временным лишением магии, потому что она принесла полезную информацию; а мама вылечила оборотня, который попал в ловушку в нашем мире, чтобы он смог вернуться домой.

– Ты этого не знала?

Нелл покачала головой.

– Нет. Но это помогло мне понять, что некоторые из наших правил устарели. Она сделала что-то, что сотни лет назад считалось «плохим», но они отказались принимать во внимание, что она совершила свой проступок из добрых побуждений, а оборотень из нашего мира, в итоге, ушел.

– Ее наказали? – поинтересовался я.

– Да. Ей предложили присоединиться к Верховному Ковену, она была бы самой молодой ведьмой в истории, которую туда приняли. Но после этого разбирательства предложение отозвали из-за ее «неспособности рассуждать здраво». Не знаю, какое решение они примут по моему делу, но у меня хотя бы будет шанс лично сказать им все, что я думаю об этих правилах. И я смогу попросить об изменениях от лица всех ведьм.

– Если и есть человек, который может предоставить им обоснованные, бесстрастные доводы и отлично их изложить, так это ты. – Хочешь моральную поддержку? Я могу тебя поддержать, если их здание не зачаровано и не превращает всех входящих в лягушек.