Последняя ставка - Тим Пауэрс

В холле к нему подбежал Лашейн, и Трамбилл рассеянно погладил узкую голову крупного добермана. Перед тем как выйти в гостиную, он автоматически бросил взгляд на телевизионные экраны над дверным проемом, чтобы удостовериться, что ни во дворах позади и по сторонам от дома, ни перед входной дверью никого нет.

Бетси Рикалвер сидела на диване и рассматривала лежавшие на коленях руки; когда он вошел в комнату, она подняла на него тусклый взгляд.

– Бини, – сказала она и вернулась к своему занятию.

Он кивнул и сел в то единственное из всех имевшихся в комнате кресел, на которое она разрешала ему водружать свой вес. Вынул из кармана завернутую в салфетки голову аквариумного сомика и незаметным движением бросил ее в мусорную корзину. Он терпеть не мог никаких органических отходов в мусорной корзине своей комнаты, пусть даже и на непродолжительное время.

Оглядев гостиную, он вспомнил те времена, когда здесь сидело, ожидая распоряжений Бетси, полдюжины человек. Трамбилл отыскал ее и начал работать с нею в 1955 году, когда ему было двадцать шесть лет, и он только что вернулся, получив в Корее истинное понимание того, что представляет собой мир. Кое-кто из тех людей – Абрамс, Гильен – работали с нею еще до 1949 года, когда она еще обитала в теле Джорджа Леона.

В теле несчастного старого Джорджа Леона, которого теперь называли только Доктором Протечкой.

В шестидесятые годы, пребывая в теле Рики Лероя, она убила их всех.

Каждый из них постепенно приходил к намерению самому захватить трон, достичь бессмертия, которое можно обрести путем последовательного присвоения жизней и тел собственных детей. Трамбилл знал, что она… на самом деле, он, Джордж Леон… намеревалась убить и его, пока в конце концов не осознала истину: что Трамбилла не интересует никакая другая жизнь, кроме той, которую он ведет в своем собственном теле.

Тощий просится наружу.

Об этом тощем он знал все от и до. Он много раз видел его в Корее – скелет в канаве, из которого вытекли или испарились все соки, и осталась лишь высохшая до тончайшего пергамента оболочка кожи на костях невыносимого вида – вся материальность утрачена, пошла на прокорм другой жизни: жуков, и растений, и птиц, и псов.

Опустошенность.

В Корее у него оформилась твердая решимость заполнить себя, вместить как можно больше другой органической жизни, упрятать скелет как можно глубже под поверхностью кожи. И Бетси поклялась, что когда он рано или поздно умрет, она проследит, чтобы его перед похоронами залили в бетон, дабы из его тела никогда и ничего не пропало.

Рикалвер поднялась и прошлась к книжному шкафу и обратно.

– Да вот! Надеюсь, он не задохнется от астмы, прежде чем сможет взять новый ингалятор, – раздраженно сказала она. – После того звонка в семь часов я не отпускала его на перерыв.

– Есть какие-то знаки?

– Я велела Бини все время играть в семикарточный стад, чтобы видеть больше карт. Червовая дама, будь она неладна, все время вылезает и вылезает, и я думаю, что эта Диана каким-то образом находится в городе. Тут хватает других женщин, желающих примерить корону Изиды, но у этой преимущество перед всеми – она самая настоящая дочь прежней королевы, Иссит, которую ты сбросил в шестидесятом. Мне ужасно хочется, чтобы ты сделал то же самое и с ее ребенком.

Тут Трамбилл ничего не мог дополнить, и поэтому лишь бесстрастно смотрел на нее.

– И червовый валет тоже появляется слишком часто, обычно вместе с четверкой червей.

– Что значит четверка?

– Это… это вроде как старый холостяк. Я не вижу в нем угрозы для себя, но чертовски хочу узнать, кто же это такой.

– Вопрос в том, кто такой валет. – Трамбилл поерзал в кресле и подумал, что хорошо было бы принести с собою еще одну тропическую рыбку. Сейчас отлично пошла бы цихлида. В последнее время он терпеть не мог разговаривать с Бетси на неприятные темы; ему хотелось, чтобы она почаще надевала тело Ричарда или хотя бы извлекала из нафталина Арта Ханари. – Судя по всему, это тот самый валет, которого ты чувствовала минувшей ночью, да? Похоже, что он крупный, и его следует опасаться.

– Это валет, – резко бросила она. – С валетом я могу справиться. Я Король.

– Но… – «О Боже, – подумал Трамбилл, – все же дошло до этого». – Но ведь такое впечатление, что… что он перебивает остальных валетов, как эта Диана перебивает всех остальных дам, рвущихся в Королевы. А преимущество Дианы заключается в том, что она настоящий ребенок Иссит. – Он глубоко вздохнул, постаравшись сделать это незаметно. – В те времена, когда вы были в теле Джорджа Леона… у вас не было еще одного ребенка, кроме Ричарда? Второго биологического сына?

Ее нижняя губа выпятилась, глаза наполнились слезами.

– Нет. Кто сказал тебе такое?

– Ты, Бетси, в шестидесятые годы, когда была Ричардом, Ричардом Лероем. Помнишь? Я не хотел… оскорбить ваши чувства, но, если этот валет – твой ребенок, разве не стоило бы тебе об этом подумать?

– Я не могу думать. Мне приходится все делать самой. Я…

Трамбилл согнул толстенные руки и ноги и поднялся из кресла.

– Пора, – сказал он, когда она в тревоге посмотрела на него. – Надо включить магнитофон.

– Время? Ах да, этот звонок. Конечно, действуй.

Трамбилл едва успел включить магнитофон, как телефон зазвонил. Он снял трубку, прежде чем заработал автоответчик.

– Да! – он включил звук на внешний динамик, чтобы Бетси тоже слышала весь разговор.

– Это тот самый парень, который уже звонил насчет Скотта Крейна, Оззи и Дианы. Я знаю, где они находятся, и могу добраться до них, если вам это интересно. А вам интересно?

– Да, – ответил Трамбилл. – Мы заплатим двадцать тысяч долларов – половину, когда вы скажете нам, а вторую, когда мы убедимся в том, что информация верна.

– М-м… идет. Где вы предлагаете встретиться?

Трамбилл посмотрел на Бетси.

– «Фламинго», – беззвучно произнесла она.

– Во «Фламинго», – сказал Трамбилл. – Сегодня, в два часа дня. В кафе «Линдиз дили». Спросите столик Трамбилла.

Он произнес свое имя и повесил трубку.

– Я поеду с тобой, – сказала Бетси.

– Я не уверен…

– То есть ты не хочешь, чтобы я там была? Вообще, что это за парень, с которым ты встречаешься?

– Бетси, ты знаешь о нем ровно столько же, сколько и я. – Он подумал было о том, чтобы попросить ее перейти в тело Арта Ханари и позвонить ему, но решил, что она сейчас слишком возбуждена, чтобы согласиться на это. – Бетси, я ни в коем случае не хочу расстраивать тебя, но мне может быть полезно знать имя того мальчика, твоего сына, который пропал в сорок восьмом году.

– Не помню, – сказала она и вдруг показала ему язык.