Самый Странный Бар Во Вселенной - Флетчер Прэтт

Когда его привели, я как раз выходила из офицерского клуба. Снаружи собралась небольшая группа, два или три переводчика-австралийца, Пенделматтер и бушмен. Абориген подпрыгивал на месте и что-то громко кричал. Конечно, я подошла посмотреть, что происходит. Один из австралийцев сказал, что бушмен считал Пенделматтера кем-то вроде второго Сына Божьего в американской армии и требовал совершенно особую награду, намного превосходящую все, которые раньше вручали за спасенных летчиков. «Они уже предложили мерзавцу два значка с Лэндоном, – сообщил переводчик, – но он отказался. Это должно быть что-то новое, а точнее он нам сказать не может».

Бушмен снова разразился длинной речью. Австралиец сказал, что абориген назвал себя потомком могущественного Бамапамы, величайшего знахаря из австралийских сказок, и заявил, что лишь человек, наделенный особой силой, мог отыскать столь ценный и прекрасный трофей, как Пендерматтер. Это была еще одна причина, дававшая ему право на особую награду. Ну, как раз закончилась вечеринка в офицерском клубе, и я была одета по-праздничному, даже надела небольшой блестящий браслет, который почти ничего не стоил; вот я и вмешалась, предложив свой браслет бушмену. Когда я вложила украшение ему в руку, он выпучил глаза и снова заговорил, мотая головой. Переводчик сказал: «Спасибо, капитан. Вы, кажется, решили нашу проблему. Но подождите еще минутку».

Бушмену понравился браслет и брелоки на нем. Особенно внимательно он осмотрел миниатюрное изображение старинного кухонного котла, потом он взглянул на меня и что-то забормотал. Переводчик сказал: «Он говорит, что сотворит первоклассное заклинание, как только доберется до дома; и всякий раз, как только вы коснетесь кухонного котла, ваши пальцы обретут особую силу».

Я засмеялась и сказала, что даже яичницу не сумею приготовить без посторонней помощи, а переводчик заметил: «Может статься, у примитивных народов есть знания, утраченные цивилизованными людьми». Но я подумала, что он сейчас пригласит меня на свидание, поэтому распрощалась и позабыла об этом случае. По крайней мере, на время.

Ты знаешь, Уолтер (обратилась она к Китингу), семейство Тома не слишком обрадовалось, когда мы сообщили о предстоящей свадьбе. Все, конечно, его любили, но когда мужчина из высшего общества вступает в брак с женщиной-механиком… Да, это их потрясло. Я с ним познакомилась, когда он пригнал ко мне в гараж автомобиль, чтобы проверить систему подачи масла; в тот же вечер он пригласил меня поужинать. Но в его семье я себя чувствовала чужой. Нет, я не была нищей – мои родители все-таки не из трущоб вышли, хотя из-за них я и стала в итоге механиком. Я понимала, что все хорошо, когда отправлялась куда-нибудь вместе с Томом и видела, как на нас обоих смотрели другие люди, не члены его семьи. Но в конце концов семейство все-таки должно было узнать, чем я зарабатываю на жизнь. И тогда следовало ждать серьезных последствий.

Однажды вечером, когда мы поехали кататься в автомобиле, он припарковал машину на улице и сказал: «Дотти, я уговорил тебя выйти за меня замуж, и я хочу этого сильнее, чем прежде. Но есть одно “но”. Никаких денег не будет».

Это меня нисколько не взволновало. Я просто ответила: «И что с того? Если я выйду за тебя замуж, то уж точно не из-за денег».

«Мне придется устроиться на работу, – сказал он. – Мать этого требует. Если я женюсь, то мне придется самому зарабатывать на жизнь. Я все обдумал – самое лучшее место, на которое я могу рассчитывать, – должность в рекламном агентстве за пятьдесят долларов в неделю».

И что можно поделать с таким человеком? Я его поцеловала и сказала, что дела в гараже идут неплохо и нам не стоит торопиться – можно прожить и на то, что я зарабатываю. Потом я сказала «да»; я согласилась выйти за него.

И что же вы думаете, он обрадовался? Да ничего подобного! Он сказал, что мне придется бросить гараж, если мы поженимся. Он начал рассказывать о своей матери, о том, что она стара, что она хворает, и она уж точно умрет, узнав, что ее невестка работает в гараже и к высшему обществу не принадлежит. Ну, тут уж я вмешалась и спросила – он собирается жениться на мне или на своей семье, но он просто начал все по новой, и справиться с этим было непросто. Он сказал, что ему никогда не приходилось по-настоящему работать, а теперь он не может допустить, чтобы семья жила на мои деньги, он должен вносить свой вклад. Он хотел, чтобы у нас был нормальный брак, хотел, чтобы я оставалась дома, чтобы потом, когда у нас появятся дети, я занималась домашними делами, как все жены. Ну, мы об этом несколько часов спорили. Я помню, что стало светать, когда он снова завел машину. Но я любила этого негодяя – и до сих пор люблю – и в конце концов я согласилась. В общем, я продала гараж и вложила часть денег в обстановку для квартиры – он мне это позволил, – а часть в медицинский фонд, чтобы оплатить страховку ребенка, если он у нас будет; все остальное я потратила на оплату обучения в кулинарной школе «Успех».

Я хотела, чтобы мои кулинарные достижения стали для него сюрпризом, поэтому ходила в «Успех» в те дни, когда он работал, и не говорила ему ни слова. Возможно, это была ошибка. Так или иначе, мы продолжали питаться вне дома, и я начала следить, что он ел. Раньше меня это не интересовало; еда оставалась всего лишь едой, хорошей или дурной – неважно. Но нужно узнать вкусы мужчины, за которого выходишь замуж, и я узнала, что Том любил самую простую пищу; кусок ростбифа, спагетти с томатным соусом, печеные бобы или тушеный ягненок. Он всегда водил меня в заведения, где подавали такие блюда. Сначала я думала, что все это из-за нехватки денег, и время от времени предлагала пойти в заведение подороже, чтобы отметить какой-нибудь праздник; но когда мы приходили в шикарный ресторан, он все равно заказывал то же самое. Он просто любил такую еду.

В школе «Успех» нас учили готовить самые сложные французские блюда и соусы, и я неплохо с ними справлялась, поэтому и подумала, что справлюсь и с тем, что любил Том; такие вещи готовить сравнительно легко. В общем, я купила поваренную книгу Фанни Фармер, принесла ее домой и сказала Тому, что все прочитала и научилась готовить. Он не возражал; потом я купила немного бобов и кое-что еще и сказала Тому, что собираюсь следующим вечером угостить его печеными бобами домашнего изготовления. Этот олух настолько обрадовался, что взял отгул на полдня и принес домой бутылку, чтобы отпраздновать это событие; наверное, мы немного перебрали. Вот я и подумала: наверное, просто не обратила внимания, что и как кладу в горшок – вот бобы и получились… Такими, какими получились.

Мне они на вкус показались вполне обычными, но Том проглотил пару ложек, потом остановился, на лице у него отразилось удивление.

«В чем дело, тебе не понравилось?» – спросила я; увы, я догадывалась, что он скажет.

И он сказал. Он отложил вилку, улыбнулся и проговорил: «Бобы великолепны, дорогая. Только я, наверное, выпил слишком много – и теперь не могу есть такую сытную пищу».

Вот я на следующий день и отнесла остатки печеных бобов в школу «Успех», надеясь узнать, что сделала неправильно. Пьер подозрительно осмотрел мою стряпню, взял вилку, попробовал и приподнял брови. «Сколько недель вы уже ходите к нам на курсы, мадам?» – спросил он.