Огнерожденный - Роман Афанасьев

Фарах пошел быстрее, к повороту на знакомую улицу, ругая себя за то, что не вспомнил сразу о своем новом доме. Конечно, как он мог забыть! Ведь там воспитатели и Састион. Да и старшие воспитанники тоже не пальцем деланы. Встретят врага – как надо. Там Темным его не достать. Не зря же они выманили его из приюта, – побоялись связываться со всеми сразу…

В приюте можно укрыться. Нажаловаться Састиону, поднять на уши ребят. А с утра – в Великий Храм. К Эшмару Каван-Сарскому, на поклон. Пусть знает – Темные по-прежнему в городе. Да, именно так и следовало поступить. Придя к такому решению, подмастерье оглянулся, и припустил бегом по знакомой улице. Следовало торопиться.

До приюта оставалось всего пара поворотов, когда Фарах снова почувствовал знакомую холодную волну. Он остановился, прижался к стене, и затаил дыхание, стремясь стать незаметным. Его снова искали. Но на этот раз источник ужаса находился впереди – у приюта. Почувствовав это, Фарах развернулся и со злостью ударил по стене кулаком, да так, что слезы брызнули из глаз. Конечно. Его там ждали. Караулили, небось, у самого входа. И как только он появится… Никто не успеет ничего понять. Вспышка молнии – и все. За что! Ну, за что? Фарах поднял лицо к ночному небу, наглухо затянутому темными тучами. Ни единой звезды, ни единой! Только снег валит без остановки, словно тучу вспороли ножом… Ему хотелось завыть, подобно распоследнему собачьему сыну – от страха и тоски. Идти в приют было нельзя.

Тем временем незримый ужас стал приближаться и Фарах догадался, что его "почуяли". Теперь источников было два – один позади, другой впереди. И они двигались к Фараху, беря его в клещи. "Между молотом и наковальней" – подумал подмастерье, сжимая кулаки.

Вспомнилось предсказание Ламераноса, тот самый проклятый гороскоп. Неужели – все? Осталось замереть и ждать смерти? Но было сказано – два месяца, целых два! Хотя, не через два, а в течение двух. Но вот, перед ним новый поворот судьбы. Все?

– Нет, – сказал Фарах вслух. – Не дамся! Плевать на такую поганую судьбу!

Он выругался, зло и забористо, как когда-то ругался Танвар. По северному. Потом отлепился от стены и нырнул в переулок, ведущий прочь от приюта.

Быстро шагая по скрипящему снегу, он думал о том, что не станет ждать, пока его прикончат. Надо найти выход, обязательно найти. Нужно лишь немного подумать – что делать.

Сначала Фарах решил поискать стражу. Может, – помогут? Но потом, поразмыслив, решил, что не стоит. Даже если стражники поверят, поймут, и возьмут под защиту: все равно не стоит. Они не спасут. Будет много крови, вот и все. До него все равно доберутся. Тут простым железом не защитишься. Разве что спрятаться в казармах, затеряться среди солдатни. Быть может тогда и удастся обмануть темных. Но это глупости. Стражники, если их и удаться разыскать – что вряд ли, ибо в такую ночь служивые обычно сидят в теплых кабаках, – скорее всего, надают мальчишке пинков да прогонят прочь. Скажут – вот еще не хватало слушать бредни сумасшедшего бродяжки да сражаться с таинственным еретиками. Нет, стражники тут не помогут.

Грея дыханьем озябшие руки, Фарах решил, что надо бежать. Не прятаться по углам, а именно бежать. Не стоять на месте, а бродить по городу, стараясь держаться подальше от странного ужаса, что летел впереди Темных Жрецов. Нужно только дождаться восхода солнца, только и всего. Подмастерье был уверен, что когда взойдет солнце, Темные уберутся прочь, забьются в норы и затаятся до следующей ночи. Охота кончиться. Не будут они бродить по улицам при всем честном народе, когда в городе полно и стражников и жрецов. Они уйдут, обязательно уйдут. И вот тогда можно будет спокойно вернуться в приют.

Фарах подтянул пояс, надвинул шапку на самые глаза и пошел в ночь, стараясь дышать спокойно и размеренно. Надо было продержаться до рассвета. Всего лишь до рассвета.