Последний Дозор - Сергей Лукьяненко

Он преображался со скоростью матерогоперевертыша. Стал на голову выше. Шире в плечах — рубашка затрещала, верхняяпуговица, выдранная с мясом, отлетела. Кожа, к моему удивлению, посветлела, аглаза стали ярко-голубыми. Мне пришлось напомнить себе, что две тысячи летназад жители Азии выглядели совсем иначе, чем ныне. Сегодня русский улыбнется,а европеец политкорректно промолчит, услышав от азиата, что его предки былирусыми и голубоглазыми. Но в этих словах куда больше правды, чем кажется нашимсовременникам.

Впрочем, волосы у Рустама были черные. И вчертах лица, конечно же, восточное происхождение угадывалось.

— Все-таки ты и есть Рустам, —сказал я, склоняя голову. — Приветствую тебя, Великий! Спасибо тебе, чтоты откликнулся на нашу просьбу.

Рядом со мной Алишер опустился на одно колено,словно доблестный рыцарь перед своим владыкой, — почтительно, но и горделиво.

— Афанди — не Рустам, — ответилдревний маг. Взгляд его был затуманен, словно он слушал сейчас чей-тоголос. — Афанди — мой ученик, мой друг, мой хранитель. Я больше не живусреди людей. Мой дом — Сумрак. Если мне надо ходить среди смертных — я одалживаюего тело.

Вот оно что… Я кивнул, принимая его слова.Сказал:

— Ты знаешь, зачем мы пришли, Великий.

— Знаю. И я не хотел бы отвечать навопросы Гесера.

— Гесер сказал, что ты…

— Мой долг перед Гесером — это мойдолг. — В глазах Рустама сверкнул яростный огонек. — Я помню о нашейдружбе и помню о нашей вражде. Я просил его уйти из Дозора. Просил прекратитьвойну за людей… ради нашей дружбы и ради самих людей. Но Гесер похож на этогоюношу…

Он замолчал, глядя на Алишера.

— Ты поможешь нам? — спросил я.

— Я отвечу на вопрос, — сказалРустам. — На один вопрос. И тогда мой долг перед Гесером исчезнет.Спрашивай, но не ошибись.

Я едва не ляпнул: «Ты и вправду знал Мерлина?»Ох уж эти ловушки… задай один вопрос, загадай три желания…

— Что такое Венец Всего и как его прощевсего достать с седьмого слоя Сумрака? — спросил я.

На лице Рустама появилась улыбка.

— Ты напомнил мне одного человека изХорезма. Хитрого купца, которому я задолжал… и пообещал исполнить три егожелания. Он долго думал, а потом сказал: «Хочу помолодеть, исцелиться от всехнедугов и стать богатым — это раз». Нет, юный маг. Мы не станем играть в этуигру. Я не исполняю желания, я отвечаю на один вопрос. Этого будет довольно.Что именно ты хочешь знать? Что такое Венец Всего или как его достать?

— Очень бы не хотелось оказаться в ролиПандоры, задающей вопрос: «Как открыть этот ларец?» — пробормотал я.

Рустам засмеялся — и в смехе его была ноткабезумия.

А что еще ожидать от Светлого, растворившегосяв Сумраке и живущего рядом с врагами, которых он когда-то обрек на вечныемучения? Он сам назначил себе то ли наказание, то ли покаяние, которое медленноубивает его…

— Что такое Венец Всего? — спросиля.

— Заклинание, пробивающее Сумрак исвязывающее его с человеческим миром, — мгновенно отозвался Рустам. —Ты сделал правильный выбор, молодой маг. Ответ на вторую часть вопроса тебя бысмутил.

— Нет уж, если отвечаешь на один вопрос —так отвечай честно! — воскликнул я. — Объясни, как работает этозаклинание, для чего оно служит!

— Хорошо, — неожиданно легкосогласился Рустам. — Сила Иного — это умение использовать человеческуюСилу, текущую сквозь все слои Сумрака. Наш мир — словно огромная равнина, вкоторой бьют крошечные родники-люди, отдающие свою Силу, но не умеющие еюуправлять. Мы, Иные, всего лишь рытвины, куда сливается вода сотен и тысячродников. Мы не даем ни капли воды этому миру. Но мы умеем хранить ииспользовать чужое. Наша способность накапливать чужую Силу — следствие нашейспособности погружаться в Сумрак, пробивать барьеры между слоями иманипулировать все более и более мощными энергиями. Заклинание, котороепридумал Великий Мерлин, стирает барьеры, отделяющие наш мир от слоев Сумрака.Как ты думаешь, молодой маг, что произойдет в результате?

— Катастрофа? — предположиля. — Сумрачный мир… он же отличается от нашего. На третьем слое две Луны…

— Мерлин считал по-другому, — сказалРустам. Похоже, он увлекся и, ответив на вопрос, был не прочь ещепоговорить. — Мерлин считал, что каждый слой Сумрака — это не случившеесяс нашим миром. Возможность, не ставшая данностью. Тень, отброшенная на бытие.Наш мир не погибнет, а уничтожит Сумрак. Сотрет его, как солнечный свет стираеттени. Сила, будто вода океана, зальет весь мир. И под слоем воды станет уже неважно, кто умел погружаться в Сумрак, а кто нет. Иные утратят свою Силу.Навсегда.

— Это точно, Рустам?

— Кто знает? — Рустам развелруками. — Я отвечаю на твой второй вопрос, потому что не знаю ответа.Возможно, что так и будет. Что люди даже не заметят изменений, зато Иные станутобычными людьми. Но это самый простой ответ, всегда ли простое бываетправильным? Возможно, нас ждет катастрофа. Две маленькие луны столкнутся содной большой, синий мох начнет расти на пшеничных полях… кто знает, маг, ктознает… Может быть, Иные ослабнут, но все же сохранят часть своих сил. А можетбыть, случится что-то совсем невообразимое. То, чего мы даже представить себене можем. Мерлин не рискнул применить заклинание. Он придумал его забавы ради.Ему было приятно знать, что он может изменить весь мир… но он не собиралсяэтого делать. И я думаю, что Мерлин был прав. Не стоит трогать то, что онспрятал в Сумраке.

— Но за Венцом Всего уже охотятся, —сказал я.

— Плохо, — невозмутимо произнесРустам. — Я бы советовал вам прекратить эти попытки.

— Это не мы, — сказал я. —Вовсе не мы. Это Инквизитор, Светлый и Темный, которые объединились междусобой.

— Интересно, — согласилсяРустам. — Нечасто одна и та же цель сводит вместе врагов.

— Ты можешь помочь нам остановить их?

— Нет.

— Но ты же сам говоришь, что это плохо!

— В мире очень много плохого. Но обычнопопытка победить зло рождает еще большее зло. Я советую делать добро, толькотак можно добиться победы!