Длинная Серебряная Ложка - Кэрри Гринберг

— Согласна, мне следовало умерить аппетиты. Вы хотите чтобы я признала свою ошибку? Я ее признаю. В чем еще мне каяться?

— О нет! Ваша ошибка не в том, что вы истребили шестьсот девиц. Вы вампир, следовательно, имели на это право. Но как вы смели оказаться такой слабой? А все потому что вы забыли, что значит быть настоящим вампиром.

— Архангел вас побери, что вы имеете в виду?!

Теперь Виктор уже не притворялся скучающим щеголем. Глаза его разгорались все ярче, и коллегам даже показалось, будто он стал выше ростом.

— Это относится ко всем! Давным давно, в самом начале времен, вампиры были могущественны, — отчеканил он. — Тогда не было никаких ограничений, кроме "Правила Трех Эс" — света, святых предметов, и серебра. Мы врывались в дома без приглашения. Мы плевать хотели на текущую воду — проклятье, да некоторые идиоты душ боятся принимать, потому что это якобы текущая вода! Нас нельзя было отпугнуть тем, что растет в любой теплице. Все эти поверья придуманы, чтобы дать людям фору. Мы не обязаны их придерживаться. Не нужно более прятаться и скрывать свое существование. Пусть смертные узнают, что мы существуем. Пора указать людям их место в пищевой цепочке.

Молчание в зале набрякло как туча, готовясь с минуты на минуту уступить место грозе. Но вместо грома раздалось тихое стариковское хихиканье. Смеялась Сугробина, прикрывая рот морщинистой рукой.

— Иии, да он весь мир хочет захватить!

— Можно и так сказать, — не смутившись, ответил Виктор.

— Молоденек ты, батюшка, оттого и горяч, — отсмеявшись, сказала старуха. — Поживешь с наш век, остепенишься, да и позабудешь свои прожекты. Весь смысл нашей жизни в том, чтоб жить, а другого и нету. Думаешь, мы в свое время не хотели мир к руками прибрать? Еще как хотели! Мол, так все устроим, чтоб ни войн не было, ни глада, а люди плодились и размножались, как им на роду написано. А уж мы-то будем всем управлять и сливки с молока снимать. Но вот что я тебе скажу — пустое все это, эфемерность одна. У нас так много времени, что ничего не успеваешь. И ничем-то мы людям не поможем, да и навредить толком не сумеем. Они сами решают, любить им друг дружку али убивать. А коли за последнее возьмутся, то так рьяно, что нам и не угнаться. Слыхал небось, что они каждый год новые машины для смертоубийства изобретают? Куда уж нам с клыками да когтями? Мы как тати, тащим что плохо лежит, а на мировое владычество и не рассчитываем.

— Почему вы думаете, будто я хочу управлять миром?

— Что ж тогда?

— Хочу, чтобы люди наконец получили то, что заслужили.

— Эк же ты их ненавидишь.

— А за что их любить? Нет ни одного гадкого поступка, на который они не способны. Люди никогда не играют по правилам, так зачем с ними церемониться? Чем больше их погибнет, тем лучше. А оставшиеся научатся уважать нас. Потому что мы высшая форма жизни.

— Страсти какие говоришь, батюшка, — Сугробина затрясла головой. — Нешто твои отец с матерью людьми не были?

— Я их почти не видел. Меня вырастила кормилица. Она заботилась обо мне, потому что ей за это платили. Не платили бы, так в колыбели бы меня удавила — частенько слышишь о таких случаях. Но ваши рассуждения удивляют меня, мадам! — возмутился Виктор. — Неужели вы, вампир в ранге Мастера, отказались от человеческой крови во имя сентиментальных воспоминаний?

— Да какой там! Пила и пью, врать не стану. Только мне кажется, будто я сама себя каждый раз убиваю. Так тошнехонько иногда становится, что и бросила бы все, одной животной кровью питалась, но не могу жить без такой услады. И все таки неправ ты, батюшка. Даже и не знаю, как тебя переспорить, но нутром чую, что неправ.

— Ну и прекратим эти бессмысленные дебаты.

— Только после того как я узнаю, что вы намерены делать дальше! — встряла Эржбета, которая в течении их разговора успела оборвать весь жемчуг со своего платья.

— Не горячитесь так, это вам совсем не к лицу. Если много нервничать, цвет кожи испортится. Ничего такого ужасного я не сделаю. Просто хочу вспомнить, как это — быть сказочным злодеем. У меня намечается небольшой эксперимент.

— Что бы вы там ни задумали, но покуда я существую, ничего у вас не получится!

— Вот как? Тогда дело за малым.

Вампиры давно уже перестали смотреть на Виктора с Эржбетой, ибо на стене за спиной у противников открывалось зрелище куда интереснее. Хотя вампирша так и не поднялась с кресла, ее тень взвилась и, скользя, подлетела к Виктору. Узкая рука с кривыми когтями, даже отдаленно не напоминавшая человеческую, потянулась вперед, готовясь вцепиться в его лицо (или надрать ему уши, поди разбери). Но в самый последний момент силуэт мужчины выпрямился и схватил ее за запястье, пригибая все ниже и ниже. Эржбета стиснула зубы, словно борясь с сильной болью, Виктор же улыбался как ни в чем не бывало. На заднем плане его тень отпустила когтистую руку, предварительно чмокнув ее, и с легкостью отшвырнула тень вампирши на другой конец зала.

За все время никто не произнес ни слова. Теперь ожидали формальный вызов. Драки между вампирами — как и между людьми — далеко не редкость, но вот поединки Мастеров — дело серьезное. В последний раз подобный поединок состоялся в 1666 году между Мастерами Англии и Ирландии. Тогда пришлось сжечь Лондон, чтобы хоть как-то замаскировать разрушения. Что будет, если сцепятся Эржбета и Виктор, никто не мог и представить. Но лучше в этот момент находиться подальше. Например, в другом полушарии.

Но прежде чем поверженная вампирша успела потребовать реванш, Сугробина громко откашлялась.

— Ишь, завертелись как домовые на конюшне, — поморщилась она, — Охолонитесь оба! Что ж это такое, Совет только начался, а все уже разругались? Не дело! Давайте я лучше быль какую расскажу, раз моя очередь подошла. Про то, например, как славно мы с малороссийским кумом покутили в 1750 м. Весь Киев взбаламутили. Правда, потом кум зацепился веком за забор да так и висел, покуда я бегала за лестницей чтоб его снять…

Кажется, на этот раз обошлось. Убаюканные трескотней старухи, вампиры откинулись в креслах, но время от времени все таки поглядывали на Виктора с Эржбетой. Те сидели не шелохнувшись, обдумывая следующий удар.

И Виктор ударил первым.