Дезертир флота - Юрий Валин

Квазимодо торопливо плыл к челну. На пути с проклятиями бултыхался ражий парень. Вор показал ему зажатый в руке кукри. Рыбак замолк и торопливо поплыл в сторону.

Фуа вынырнул у кормы, качнул лодку, заставив замахнувшегося рыбака потерять равновесие. Ныряльщик только успел закинуть ногу в челн, как мальчишка с неожиданной прыткостью огрел захватчика по голове черпаком. Деревянный ковш с треском разлетелся, фуа опять оказался в воде.

Квазимодо доплыл до лодки, ухватил за полу рубахи замахнувшегося веслом на фуа рыбака, уткнул лезвие кукри в живот:

– А ну в воду, щучья харя. И щенка забери.

Рыбак выпустил весло, покорно перевалился за борт. Мальчишка сам поспешно сиганул в воду.

– Ты мне еще лодку переверни, зубнюк визгливый, – по-хозяйски прикрикнул вор, забираясь в утлую долбленку. На носу в челн неловко лез фуа. Мокрый Квазимодо поспешно схватил весло.

– Да что ж вы за грабители? Кормится-то мы чем будем? – запричитал благоразумно отплывший в сторону рыбак. – Последнее отбираете.

– Последнее – это у нас самих хотят отобрать. А мы добрые – только лодку берем, жизнь оставляем, – проворчал Квазимодо. – Вы лучше не говорите, что мы лодку забрали. За нами лорд гоняется. Поймает – мы скажем, что вы нам лодку продали. Вздернет он вас на ближайшем дереве.

– Сволочи, – скорбно сказал рыбак и поплыл к берегу. Мальчишка уже бултыхался далеко впереди. Здоровяк, оказавшийся уже на берегу, не оглядываясь, торопливо хромал по направлению к деревне.

– Где нам девок подобрать? – пробормотал вор. – Хрен знает, где они к берегу выползут.

Фуа удивленно глянул через плечо:

– Я думал, ты их бросить хочешь.

– Вот еще. Я же обещал. Да и котелок мой любимый у них остался.

– Тебя разве поймешь, – пробормотал ныряльщик.

– Что тут понимать?! – взъярился Квазимодо. – Греби живее. Еле двигаешься.

– Быстрее не могу. Ногу сводит. Еле доплыл.

– Ножом колол?

– Нет, только ты, такой умный, полководец полумордый, – с раздражением ответил фуа. – Всю истыкал. Да куда там тыкать? Как кочерга железная. Сухопутный из меня теперь ныряльщик.

– Это от холода. Или от подвала. Пройдет твоя нога, – пробормотал Квазимодо.

Фуа промолчал.

Лодка быстро двигалась вдоль берега. Вечерние тени уже легли на прибрежные кусты. Работая веслом, Квазимодо глянул на прыгающих под ногами рыб – в качестве трофеев друзьям достался рыбацкий улов, снасть с грубыми ржавыми крючками и не менее грубая острога на побелевшем от старости кривоватом древке.

– Надо было с мужика рубаху снять, – пробормотал вор.

– Что? – не понял фуа.

– Я говорю – куда бабы наши гладкие запропастились? Гляди, уже у деревни плывем.

Показалась первая хижина, затем вторая, лежащие на берегу лодки. Дети исчезли, зато откуда-то из-за домов доносились шум и крики.

– Давай к берегу, – мрачно сказал вор. – Кажется, рыжая попалась.

Лодка подошла к берегу, Квазимодо спрыгнул в воду.

– А ты, колченогий, здесь жди. Посматривай. Если что, Ныр, я не обижусь, если один уйдешь.

– Пошел ты, – пробормотал фуа.

– Да я-то пошел. – Прихватив острогу, Квазимодо захлюпал к берегу.

Рыжая, привычно держа кинжал у горла заложницы, пятилась к огородам. Но на сей раз такая тактика успеха не приносила. Десятка два селян обступали разбойницу полукругом. Орали все: леди Атра, навьюченная узлами и похожая на чересчур голую бродячую торговку, звонко сулила награду за верность и освобождение, бабы выли, мужчины ругались, дети визжали за спиной у взрослых. Какой-то мужик с клочковатой бородой громко науськивал двух худых псов. Только рыжая разбойница пятилась молча, щеря свою сотню зубов.

– Собак убери, курвец драный! – заорал вор, подбегая к сборищу.

На него оглянулись все, даже дети перестали визжать.

– Чего столпились? Баб не видели?

Одна из рыбачек ойкнула, упершись взглядом в пустую глазницу и глубоко распаханную шрамами щеку незнакомца.

– Разошлись, живо! – скомандовал вор, охотно демонстрируя себя во всей красе.

Люди попятились. Наглый голос в очередной раз произвел впечатление.

– К берегу, и быстро, – скомандовал вор рыжей, указывая путь отступления у себя за спиной.

Девчонка толкнула пленницу, и леди Атра опомнилась.

– Убейте его! Сотню монет от лорда Дагда и от меня тому, кто убьет одноглазого! И место в замке… – Серебряный голосок, срываясь на визг, разнесся над всей деревней.

Квазимодо с пренебрежительной улыбкой шагнул к благородной леди, ударил в ухо. Красивая голова мотнулась на шее. Звонкий голос оборвался.

– Что, бесноватых никогда не видели? А ну пошла к лодке. – Вор толкнул девушек к берегу. Ошеломленная леди Атра побрела вперед, подталкиваемая своей рыжей конвоиршей. Квазимодо двинулся следом.

– Эй, постой, – неуверенно сказал крепкий пожилой рыбак с топором в руке. – Ты кто такой?

– Полусотник Квазимодо. Королевский и Командорский Объединенный Флот. Морская пехота, отряд по борьбе со стурвормами и аванками. – Вор повернулся и пошел за слишком медленно бредущими женщинами. Правда, леди Атра была порядком перегружена вещами.

Не повезло. Из-за хижины появилась группа рыбаков с баграми и дубинками, предводительствовал ими уже знакомый вору хромающий детина. Квазимодо поморщился – он редко бывал рад увидеть старых знакомых.

Рыбак тоже узнал обидчика и с искренней радостью завопил:

– Да вот же он!

– Ну-ка постой, парень, – грозно сказал получивший поддержку коренастый мужик с топором. – Толком нам ответь, кто такой.

Квазимодо сплюнул и повернулся к нему:

– А ты кто? Староста что ли?

– Он самый, – с достоинством кивнул тот. – Сейчас мы тебя свяжем и…

– Не, – вор гадко ухмыльнулся. – Сейчас я вашу деревню спалю…

Сбоку приближался «отряд» хромого. Квазимодо резко развернулся и одним продолжением движения метнул острогу. Оружие оказалось слишком легковесным, но полетело точно. Хромой, удивленно екнув, замер – древко вонзившейся в грудь остроги качнулось…

Еще до того как завизжала первая баба, вор прыгнул в толпу. Серое лезвие кукри полоснуло старосту по горлу, тут же литая рукоять разбила зубы лохматому любителю собак. До того как толпа бросилась врассыпную, Квазимодо успел легко зацепить еще двух человек. Визгу и воплей хватило бы не на одну сотню человек. Не привыкшие к смертоубийству рыбаки вступать в серьезный бой совершенно не желали.

Гордый неожиданной победой вор заорал: