Поющая для дракона - Марина Эльденберт

Первое занятие по вождению флайсов началось успешно. То есть, стоило мне очутиться на водительском месте, колени предательски задрожали, на спине выступил холодный пот, а сердце затряслось в тщетных попытках шустрее перегонять кровь. Инструктор, который сидел рядом со мной, что-то говорил, указывая на панель, но я ничего не слышала. Мы даже еще в воздух не поднялись, но я видела перед собой вылетающий грузовой флайс, слышала скрежет сминаемого металла и крики, а рот наполнял солоноватый привкус крови.

— …переключение скоростей происходит автоматически, если вы задаете такой режим управления. Я знаю, что мы сейчас приступаем к восстановлению водительских навыков, но вводный инструктаж в любом случае обязателен. Эсса Ладэ, вам все понятно?

Эсса Ладэ отлепилась от спинки сиденья и кивнула. Перед глазами стояла самоуверенная физиономия Халлорана, в ушах звучал его снисходительный тон.

Я должна побороть свой страх, и я это сделаю!

— Тогда приступайте.

Потянулась к зажиганию, ткнула кнопку и услышала, как тихонечко заурчал двигатель. Во рту пересохло, полоса воздушного рукава, по которому нам предстояло подниматься, указывала оранжевыми стрелочками наверх: путь открыт. И пусть я знала, что рядом инструктор, у которого в точности такая же панель управления, как передо мной, внутри все противно сжималось. Земля становилась все дальше, а до выхода на трассу остались считаные мгновения.

Я плотнее сжала руль и сосредоточилась на знаках.

Нечего тут трястись, как набл перед драконом.

Воздушный поток принял нас легко, мы влились в аэромагистраль и полетели над городом: пока что с левой стороны, где располагалась трасса для движения с ограниченной скоростью. Ладони взмокли, но я не отрывала пальцы от руля, глядя прямо перед собой через лобовое стекло. Помня о том, что бывает, если посмотреть посередине. Когда я только училась водить, меня тянуло смотреть именно посередине, как пассажира, в итоге я выворачивала руль, а инструктор ругался такими словами, что даже у меня уши вяли.

Впрочем, тогда я не могла себе оплатить такую школу, как сейчас.

— Хорошо, — негромко произнес мужчина. — Только не переключайтесь рывками, когда останавливаетесь.

Легко ему сказать! Я чуть сердце не проглотила, а он — не переключайтесь рывками, не переключайтесь рывками. И все-таки на следующем участке замедленного движения я вела пальцами по панели управления гораздо более мягко. И встали мы на положенном расстоянии от летящего впереди школьного пассажирского очень аккуратно. Инструктор поднял большой палец и улыбнулся. Кажется, именно в этот миг меня и отпустило. Я улыбнулась в ответ и так же мягко тронулась с места.

Все-таки это было непередаваемое чувство! Несмотря на то что я напоминала вылезшую из бассейна — взмокла так, что мало не покажется, — подо мной снова стелился Мэйстон, а я управляла флайсом. Вела машину, хотя думала, что уже никогда не испытаю этого пьянящего восторга: контроль во время полета. Когда флайс отзывается на твои команды и подчиняется твоему настроению — от медленных движений до сумасшедшей скорости. Впрочем, до сумасшедшей скорости мне пока далеко, у меня сейчас переходный период. Пассажирско-водительский. Привычнее и легче запрыгнуть на пассажирское сиденье, ни о чем не думать, но… это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас.

Я веду флайс… Я снова веду флайс!

А-а-а-а-а!!!

Когда занятие было закончено, выползала я на полусогнутых. Видимо, организм понял, что встряска закончилась и можно расслабиться. Вот и расслабился так, что мягкое место перевешивало все остальное. Это было очень заметно, потому что мужчина подскочил ко мне и подал руку. Седовласый, с теплыми глазами камартового цвета, цвета кофе со сливками.

— Авария? — спросил сочувственно.

Я кивнула.

— Ничего страшного. Справимся.

— Значит, я не безнадежна?

— Безнадежность — это если бы вы остались дома и никогда больше не сели за руль. — Он улыбнулся. — Есть над чем работать. Но думаю, за пару недель мы вам вернем и уверенность в себе, и навыки.

Последние слова внушали надежду, посему домой я летела как на крыльях. Пообедала и решила немного побродить по Сети, заглянула в Лайфньюс, соцсеть, в которой бывала по большим праздникам.

«Бриаль Бетрой — бездарная голосилка», — сообщала верхняя надпись на моей странице.

М-да.

Почистила стену, ответила на благодарности и задумалась, как лучше подойти к Эвель с необычной просьбой. Вчера нам поговорить не удалось: ее не оказалось в Ландстор-холле, но сегодня она наверняка будет до позднего вечера. Так что просто выйду пораньше и побеседую… о том, что мне предстоит. Вот только что мне предстоит? Терпеть Халлорана, его издевательскую снисходительность, жесткие насмешки, а в результате я смогу не закипать, как чайник, во время пения.

Эх, если бы иртханы не оберегали так тщательно свои секреты, я могла бы по меньшей мере почитать о том, как справляться с силой. Которая, кстати, во время вчерашнего выступления вела себя вполне прилично: у меня даже щеки не горели. И почему она вообще вылезла так некстати? Не из-за моего ли притяжения к Халлорану?

Хм…

«Доброе утро, эсса Ладэ.

Это меньшее, чем я мог отблагодарить вас за огненное выступление».

Огненное, точнее и не скажешь. Пару минут я взирала на ответ Аррингсхана, которому вчера написала благодарность за цветы и диск с выступлением Шайны. А если мне обратиться к нему?

Ну да, к правящему, который возглавляет Совет. Почему бы и нет, в самом деле. Ведь ему больше нечем заняться, кроме как разъяснять певицам природу их загадочной силы. Загадочной — в прямом смысле слова, потому что, как я поняла, облазив вчера все доступные для людей сайты и платные библиотеки, у полукровок сила просыпалась крайне редко. И только в случае, если родитель или родительница-иртхан обладали достаточно сильной кровью. Халлоран говорил об этом, но забыл упомянуть, насколько сильной. Судя по тому, что я прочитала, мой отец происходил из аристократической семьи. И если честно, я била себя по рукам, чтобы не полезть изучать информацию про аристократические семьи Раграна.

Потому что вряд ли мне это принесет что-нибудь, кроме нового разочарования.

Отношение к полукровкам самое разное и по большей части зависит от того, как отец или мать благородных кровей представят сына или дочь обществу. Если ребенка признавали, если в нем брались развивать силу, то разницы между иртханом и иртханом-полукровкой не делали вообще. Правда, случаи признания были довольно редкими, в основном когда речь заходила об отсутствии наследников или еще какой крайности. Но в прошлом веке в Ферверне был один очень сильный наполовину иртхан, которого даже в Совет представляли. Правда, в итоге другого выбрали, но сама суть!