Поющая для дракона - Марина Эльденберт

На последних словах голос зазвучал глухо, как из-под толщи воды. Низкий всплеск, замерший во времени, на последнем аккорде. Я действительно закрыла глаза, ощущая странные перемены всей кожей: меня захлестывали вихри чужой силы. Словно огни вспыхивали на сомкнувшихся над головой волнах, один за другим. Они же тянули наверх по столпам света, чтобы позволить вдохнуть полной грудью, скользили по коже. Огни внимания иртханов, которые спустя миг переросли в первые аплодисменты, набирающие силу, как прилив.

— Спасибо, — сказала я, когда все стихло. Выдержала паузу и добавила: — Добрый вечер! Рада вас видеть.

Смотреть в зал и видеть сразу всех — привычно. Непривычно было ловить напоенные силой всплески пристального внимания правящих. Особенно когда я поняла, кто именно сидит рядом с моим новым знакомым. Гердехар Аррингсхан. Таким, каким его представляли газеты и пресса: мощь и сила чувствовались даже в спокойствии, седые волосы с едва уловимыми вкраплениями темных нитей, взгляд голубых глаз, от которых дух захватывает. Яростный, пронзительный, словно удар ураганного ветра в грудь. Интересно, если они с Халлораном столкнутся, кого снесет в сторону? Нет, лучше сейчас об этом не думать, так же как и о количестве важных шишек, которых с лишком нападало на местные стульчики.

— Для меня большая честь выступать на вашем празднике, местра Халлоран.

Именинница была неотразима утонченной красотой, которая свойственна всем дамам ее положения и возраста. Светлые волосы, гладкие и блестящие, идеальный макияж, классика черного вечернего платья и бриллиантов. Она смотрела на нас с Дрэйком сверху вниз, и взгляд ее отражал снисходительное расположение. Оттененное лишь легкой улыбкой на тонких, красиво очерченных губах. Подозреваю, что улыбка предназначалась обществу, все остальное нам. Ее младший сын широко ухмыльнулся и поднял вверх большой палец, а на старшего я упорно старалась не смотреть. Хотя его взгляд чувствовала всей кожей — гораздо более отчетливо, чем тогда, в Ландстор-холле.

— Поздравляю от всего сердца, — произнесла негромко. — Сегодня я пою для вас, для вашей семьи и для ваших гостей.

А потом кивнула Дрэйку, и зал снова заполнила музыка. И мой голос.

Не знаю, сколько это продолжалось, я потеряла счет времени. Зато успела посчитать всех и вся: и восхищенные взгляды, и равнодушно-снисходительные, как у местры Халлоран, и пренебрежительно-насмешливые. К последним можно было отнести мимолетное внимание Ирргалии Стоунвилл, которым нас наградили лишь единожды, после чего передернули изящными плечиками и отвернулись. Местрель Стоунвилл сидела за одним из ближайших к сцене столиков: с отцом и еще несколькими иртханами и иртханессами. Роскошная, в алом платье, подчеркивающем аристократичную бледность кожи и цвет волос. Рубины на груди и запястье, попадая под лучи движущегося света, играли кровавыми каплями.

Я тайком изучала ее, что в общем-то было несложно — на меня не смотрели. Демонстративно повернувшись спиной, она что-то рассказывала своей подруге, которая быстро-быстро кивала головой. Мужчины решили поддержать дам и делали вид, что происходящее на сцене их совсем не интересует. Только иногда я ловила украдкой брошенные взгляды с той стороны и мысленно показывала Ирргалии неприличный жест, которым Танни рекомендовала ответить соседу.

Провожали нас рукоплесканиями, но, только оказавшись в знакомой комнате, я вздохнула с облегчением. Перерыв, ура! Не просто перерыв, перерывище! Полтора часа до второго выхода, счастье-то какое. А то уже начинало казаться, что меня расплющит от плещущей в лицо силы, перебивающей даже аплодисменты. Совсем неэстетично свалившись на диван рядом с гримершей, я жалобно пропищала Дрэйку: