Второе пришествие - Александр Новичков

— Почему? – Меня позабавили ее опасения. – В этих краях что, нет разбойников? Не на ком подвиг совершить?

— Тут начинаются владения одной мрачно известной графини, – выдохнула она. – Говорят, она на завтрак ест человеческое мясо и запивает его кровью вместо вина. А замок ее построен на людских костях.

— А может, мы и правда, сделаем крюк? – поддержал ее Герман. – В знакомствах с людоедами мне последнее время не везет. Лучше обойдем их стороной. Зачем нарываться на неприятности?

— Неприятности? – усмехнулся я. – Не думал, что тебя это может напугать! Ведь ты бесстрашно шагал по запретной долине, полной огров–людоедов.

Маг надулся.

— Я же говорил, что не знал о том, что эта долина была запретной, что там живут огры! – Он хмыкнул. – Впрочем, с вами, магистр, нет смысла бояться каких‑то там жалких людоедов.

— Графиня Бато – злая колдунья, – едва ли не всхлипнула Лилия. – Она страшная. Говорят, что ей прислуживают упыри и оборотни, а скелеты по утрам тапочки приносят.

— А как же стремление к подвигам? Если эта графиня такая злая, мы победим ее и станем героями. Разве ты не этого хочешь?

Лилия задумалась. Осмотрела свои новые доспехи, не такие прочные и блестящие, как стальные, поправила поясок, на котором больше не висело изящной рапиры. Кивнула:

— Хочу. И пусть эта ведьма такая злая, ведь ты же настоящий демон!

Она опомнилась и прикрыла рот ладошками. Покосилась на Германа. Тот слегка наклонил голову набок.

— Вернее, ты силен, как демон, – поправилась она. – А еще точнее, ты владеешь магией, ужасной, как у демона.

— О чем это она? – поинтересовался у меня маг.

— Особый взгляд на магию, – отмахнулся я. – Она же не училась в академии.

Этот ответ Германа, как ни странно, устроил.

Мы двинулись дальше.

Несмотря на вдохновенные речи и мое «непоколебимое» могущество, они все же побаивались этого места. Лилия, будто бы невзначай, жалась ко мне спереди, а Герман не отставал ни на шаг сзади. Они непрестанно косились на придорожные кусты, а от любого случайного шороха были готовы запрыгнуть мне на плечи.

Впрочем, все их опасения казались напрасными. Окружение не менялось. Лес все так же оставался зеленым, дорога – пыльной, а небо – синим. Не сгущался туман, не налетали тучи летучих мышей, не глазели из кустов неизвестные науке существа. Даже обещанные человеческие кости не лежали вдоль дороги. Но самое страшное, по предсказанию Лилии, должно было начаться ночью.

Начало смеркаться.

Но прежде чем стало достаточно темно, чтобы страхи моих спутников усилились, началось кое‑что странное, что заставило всех немного отвлечься.

Мы прошли перелесок и увидели на дороге крытую повозку, запряженную двумя гнедыми лошадьми. Лилия, как ни странно, отреагировала первой, утащив всех в кусты до того, как нас заметили. Я, правда, собрался просто пройти мимо этой повозки, может, даже поздороваться с пассажирами, но меня удержали от этого, казалось бы, нелепого поступка. Людям, не искушенным просмотром фильмов ужасов, было достаточно страшных сказок.

Но когда повозка подъехала ближе, оказалось, что не зря мы спрятались. На боку у нее был отчетливо виден герб: лев, нависающий открытой пастью над распустившейся розой. Орден Львиной розы. На козлах сидели двое мужчин в одеждах священников. Один правил лошадьми, а второй вертел в руках короткий нож–стилет. Они были расслаблены и неторопливы.

— Орден Львиной розы? – не сдержавшись, воскликнула Лилия, благо мужчины в одеждах священников ее не услышали. – Что они забыли тут? Пришли за графиней Бато?

— Может быть, – отозвался я. Хотя предчувствие подсказывало, что орден скорее станет гоняться за мной, чем за какой‑нибудь местной графиней–колдуньей, пусть даже с заметно подмоченной репутацией. Все‑таки явление на землю дьявола, коим они считали меня, событие более важное.

Кроме того, они как‑то смогли обнаружить меня в трактире старой девы, и фокус такой легко могли повторить. Поэтому фургон, вернее тот груз, что в нем лежал, мог быть частью ловушки. Ловушки, подготовленной для меня.

Повозка проехала мимо. Мужчины не оглядывались, Лилия осторожно вышла из укрытия. Герман тоже выпрямился. Опасность, казалось, миновала.

Неожиданно в кузове повозки кто‑то поднялся. Через борт перевесилась рука, а затем появилось лицо, прикрытое тенью. Девушка. Она нас увидела.

— Помогите! – слабым голосом попросила она. – Спасите меня!

Повозка резко остановилась. Первый мужчина чертыхнулся. Второй, не торопясь, спустился на дорогу и направился к нам. Он тоже нас заметил.

— Спасите меня! – повторила девушка, повиснув на борту и едва не вываливаясь наружу. – Они хотят убить меня!

Не очень‑то обрадованный подобным исходом ситуации, я подошел к фургону.

— А ну заткнись! – Мужчина в одежде священника стукнул ладонью по кузову. Девушка взвизгнула, подалась назад, не спуская с меня глаз.

— Пошел вон отсюда, оборванец! – Мужчина со стилетом в руках подошел ко мне. – Ты ничего не видел и никого не слышал, понял?

— Значит, у вас имеется разумное и законное объяснение того, что в кузове вашего транспорта провозится человек, который просит помощи у посторонних?

— Не твое дело, оборванец! – фыркнул он. – Дела церкви тебя не касаются!

— Осторожнее! – К нему приблизился напарник. – Он вооружен!

Мужчина со стилетом вздрогнул, посмотрел на рукоять меча, которым я нарочно лязгнул, взялся за нож покрепче.

— Мы по поручению капеллана! – уже с большим почтением ответил он. – Везем еретика для допросов…

— Эй, – остановил разболтавшегося мужчину напарник, – обывателям не нужно знать о нашей святой миссии.

Он повернулся ко мне. В глазах его горел столь ненавистный мне религиозный фанатизм.

— Мы исполняем волю господа и архиепископа керенорского. Если вы посмеете помешать нашей миссии – вы прогневаете бога и почувствуете весь гнев церкви во главе с архиепископом!

— В гробу я видал вашего архиепископа! – безразлично отозвался я и подошел к повозке. Мужчины не попытались мне воспрепятствовать. Хотя первый покрепче стиснул зубы и стилет. – Мне нужно знать и другую версию этой истории. Уважаемая пленница, объясните, почему вас везут на допрос.

Девушка осторожно выглянула из кузова. У нее была разбита бровь. Кровь уже засохла, но стало очевидно, что, прежде чем сунуть в повозку, ее ударили, минимум один раз. Возможно, чтобы не сопротивлялась и не кричала.

— Эти люди… – она начала неуверенно, а затем разошлась. – Они напали на замок, арестовали слуг, зашедших крестьян, обвинили мою мать в ереси и собираются сжечь на костре. А меня заставляют лгать против нее! Нелюди! Как вы можете говорить о боге! Вы садисты! Изверги! Тираны…