Второе пришествие - Александр Новичков

Но я не мог избавиться от ощущения чужого присутствия. У меня кровь стучала в висках, настолько оно было ясным, но я не видел никого. Ни единой живой души. Никого, кроме своих компаньонов.

— Ну, на нет и суда нет, – быстро смекнул Герман и сел возле костра. Повернулся к нам. – Смелее. Если здесь кто‑нибудь есть, они ушли ненадолго и скоро вернутся. Тогда и поговорим. А если никого нет – некому будет упрекнуть нас в нахальстве.

Лилия согласно кивнула и тоже устроилась рядом. Полезла в заплечную сумку, видно, сыскать что‑нибудь на ужин. Я же не торопился и сперва решил осмотреться более пристально.

— Спущусь к воде, – бросил я и направился к озеру.

Вода лесного озера была спокойной, гладкой, словно зеркало, черной, как мазут. Берег был крутым, тонкие изогнутые корни вырывались прямо из земли и уходили в воду. Купаться здесь не хотелось, особенно ночью, казалось, что стоит ступить в эту пугающую воду, и вырваться из нее назад уже не получится.

Где‑то справа раздался приглушенный всплеск. Я вздрогнул, насторожился, даже потревожил Эфира, но все равно никого не обнаружил. Звук точно издало не человеческое существо. Рыба или какой‑нибудь зверь вроде выдры, ондатры или бобра, но не человек. Люди производят намного больше шума.

Затем вернулся к костру.

— Магистр, а где вы учились магии? – Герман сунул в рот кусок ржаной лепешки. – В керенорской академии таким заклинаниям не научат. Где‑то есть секретная академия? Или вы обучались еще до образования академии?

— Ты серьезно полагаешь, что мне больше тысячи лет?

— А что в этом такого? – Он запил лепешку водой из кожаной фляжки. – Говорят, что ректору академии, Инферрио, больше двух тысяч лет! Хотя сам он утверждает, что ему всего семьсот тридцать.

— Значит, это правда, что маги живут так долго? – присвистнула Лилия.

— Еще бы! – Герман прожевался и похлопал себя по груди. – Я вот выгляжу на двадцать, а мне уже семьдесят четыре!

— Врешь, – безошибочно определила Лилия, смерив мага недоверчивым взглядом.

— Вру, – понурил голову он. – Но когда я овладею магией, то даже в семьдесят лет я буду выглядеть на двадцать. Смогу охмурять молодых пастушек, удивлять колдовством. И даже в двести лет мои силы не угаснут…

— А чему учат в академии? – прервал его фантазии я.

— Магии, – смутился он. – Чему же еще могут учить в академии магов?

— А более подробно?

— Ну… – задумался он. – Самая большая кафедра – Кафедра божественной магии. Там учат основам богослужения, песнопению, врачеванию, но не самой магии. Настоящая магия преподается на Кафедре стихийной магии! Я именно там учился. Много студентов изучает божественную магию вместе с чем‑нибудь еще, потому что на церковной кафедре студентам платят стипендию, а денежки любят все.

— А ты, значит, ее невзлюбил?

— А то! – Герман отодвинулся от огня. Ему стало жарко. Его мантия была плотной и наверняка теплой. – Мне не нравится, когда в веру вмешивают деньги. Как можно кому‑то платить за то, чтобы кто‑то восхвалял бога, или наоборот, просить с людей деньги за то, что они верят, верят от чистого сердца!

— Реклама, – поддержал его я. – Вкладываешь в нее огромные деньги, чтобы потом получать еще больше.

— Рек–лама? – не понял маг. – Это какая‑то форма магии?

— Вроде того, – кивнул я. – Фокус, который заключается в том, чтобы расхвалить что‑нибудь, а потом продать, подороже или подешевле, главное, чтобы вообще продать…

Метрах в пятнадцати от костра неожиданно зашуршали кусты. Что‑то быстрое и ловкое, практически незаметное, перелетело из одних кустов в другие. Это был не человек. Человек просто не мог двигаться так быстро. Тем не менее ощущение чужого присутствия усилилось, Эфир тоже был не на шутку встревожен, а демон, это я знал точно, без веской причины никогда не напрягался.

Я сам даже не заметил, что помчался к подозрительным кустам в ту же секунду, как услышал шум, да так быстро, что у Германа глаза полезли на лоб от неожиданности, когда я пролетел мимо него, ведь шум раздался аккурат у него за спиной.

Некоторое время я потратил на то, чтобы найти чьи‑нибудь следы, поломанные ветки или сорванные листья, но не добился успеха. Человека здесь не было. Если только дикое животное, испугавшееся человеческих голосов.

Сюрприз ждал меня по возвращении. Герман стоял возле дерева и с удивлением разглядывал ловко припрятанный в листве тайник. Аккуратно скрученная и положенная на два длинных ножа, воткнутых в дерево, одежда была спрятана таким хитрым способом, что ее сложно было заметить даже днем. То, что это была одежда, определить было легко, тряпки никто не стал бы прятать. Но все же возникал разумный вопрос: «Зачем прятать в листве комплект одежды?»

— А он еще кошелек к рукам прибрал, – сдала мага Лилия. Она терпеть не могла воришек и жуликов, воспитали ее так. Наверняка постарался дядя Гюнтер, о котором она мне рассказывала.

— Лучше положи кошелек на место, – посоветовал я, – у этих денег есть хозяин.

— Пусть покажется на глаза, я ему все верну, – ответил он. Неожиданная наглость мага возмутила меня, но я не подал виду:

— Думаю, у хозяина есть причины на то, чтобы не показываться нам на глаза.

— Ну, тогда у меня есть причины, чтобы взять этот кошелек, – огрызнулся Герман.

— Я настоятельно прошу: верни его на место.

— Магистр, если вы возьметесь меня учить, я буду выполнять все ваши приказы, – рискнул он.

— Ты еще в деревне начал называть меня магистром, – покосился на него я. – Так почему же считаешь сейчас, что мои советы и предупреждения – глупость?

— Хорошо, магистр, – выдохнул он, признавая поражение. – Я не буду подвергать сомнению вашу мудрость.

На том и порешили. Мы подождали еще немного, но неизвестный путник так и не проявил себя. Вернее, путница. Одежда была маленькой, носить ее мог только ребенок или хрупкая молодая женщина, да и то в обтяжку. Мне отчего‑то не хотелось начинать с ней знакомство с острого конфликта. Отчасти покоя не давали ножи, воткнутые в дерево, ведь это были вовсе не столовые ножи, а боевые короткие кинжалы, даже мечи. А зачем хрупкой женщине носить с собой парные короткие мечи, без должной подготовки ими не удастся защититься даже от двух–трех самых жалких придорожных разбойников? Она явно была не так проста, как могло казаться. Это было даже интересно…

Во избежание неожиданностей, решили дежурить ночью по очереди. Я вызвался дежурить первым.

Лилия уснула довольно быстро. Она была привычна к таким лесным ночевкам, к тому же быстро устала. Герман ворочался довольно долго, прежде чем захрапеть. А я стал любоваться огнем.

Все же, какое чудо природы – огонь. Он завораживает. Причудливыми рисунками, которые создает в воздухе пламя, можно любоваться бесконечно. Словно наблюдаешь за могучим, грациозным хищником, который заигрался с каким‑нибудь камешком. Его сила неоспорима: под кожей играют мускулы, пасть полна острейших клыков, а удар мощной лапы способен сломать дерево, но пока он играется с собственным хвостом, пока нежится на солнце, кажется, что безобиднее существа просто не найти. Так и огонь, прирученный человеком, словно играется. Он страшен. Может убить, обратить целый город в золу всего за несколько часов, но когда он мал и послушен, он превращается в отличного помощника. Настоящее чудо природы…