Естественная история драконов. Тайна Лабиринта. Мемуары леди Трент - Мари Бреннан

Вместе в Доме Драконов – Слова древних – Испытание на прочность – Пустыня летом – Аль-Зинди – Самум – Битая скорлупа

Главная героиня, объявляющая, что с милым рай и в шалаше – избитый сюжетный ход множества романтических повествований. Я к столь драматическим высказываниям не склонна, однако сейчас, вспоминая былое, думаю: не так уж оно далеко от истины.

Поскольку в доме брата Сухайла упорно не желали видеть, мы так и прожили в Дар аль-Таннанине до самого моего отъезда из Куррата. Я перенесла вещи в более просторную комнату (по счастливой случайности расположенную на еще большем удалении от казарм, где спали остальные), и мы задумали обставить ее с комфортом, но, думаю, немногие из читателей удивятся, узнав, что дальше замыслов дело так и не пошло. До моего возвращения в Ширландию жилище наше оставалось обставленным как попало.

Да и велика ли нужда во всей этой меблировке? У меня был Сухайл, и Том, и драконы. Тащить с собой в пустыню Джейка я не собиралась ни под каким видом, как бы он ни умолял, но я написала сыну, что он может пропустить осенние занятия в Сантли и приехать к нам, в Ахию, на это время. Даже если моя командировка к осени завершится, встречу с новоявленным отчимом и знакомство с его родной страной Джейк вполне заслужил.

Большая часть хлама в нашем новом жилище принадлежала Сухайлу, перевезшему из дома брата в Дар аль-Таннанин всю свою библиотеку.

– Половину книг приходилось прятать под кроватью, – признался он, сковыривая крышку с первого ящика. – Как же прекрасно снова почувствовать себя взрослым!

Одолжив у него ломик, я вскрыла еще один ящик. По-моему, быстро распаковать ящик с книгами просто невозможно – по крайней мере, в том случае, когда книги принадлежат не вам: я тут же принялась просматривать их одну за другой. Конечно, три четверти названий я прочесть не могла, так как три четверти книг были на ахиатском или иных неизвестных мне языках, но это меня не остановило. Наконец, достав со дна увесистый том в зеленом переплете, я увидела нечто знакомое.

– Это ведь нгару? – спросила я, указав на символы на обложке.

Вы можете счесть это странным, но я совершенно забыла об отданном Сухайлу оттиске надписей на Камне с Великого Порога. С тех пор нам редко случалось видеться, а при нечастых встречах мы были слишком заняты другими хлопотами (наподобие Маазира и йеланского отравителя), либо были вынуждены делать вид, будто почти не знакомы. Нет, о Камне с Великого Порога я вспоминала не раз, но не в такие моменты, когда могла бы спросить Сухайла, как продвигается перевод.

Как выяснилось, перевод почти не стронулся с места.

– Это и есть одна из книг, которую приходилось прятать под кроватью, – пояснил Сухайл. – Что очень и очень жаль: чтобы заполучить ее, пришлось продать Абдул-Алиму ибн Нугману душу. Да, это словарь и грамматика нгару.

Приняв у меня книгу, он озорно улыбнулся.

– Но, думаю теперь, на положении бездельника-мужа выдающейся натуралистки, мне надо бы чем-то заняться, а между тем вышивать я не умею.

Но дело даже при его способностях к языкам продвигалось небыстро. Нгару Сухайл до того, как приобрел эту книгу у коллеги-языковеда, не изучал, и посвятил прошедшие с тех пор месяцы освоению необходимых основ. Перевод текста оказался сущей мукой. Сухайл при всяком удобном случае напоминал, что будет уверен в результате только после проверки специалиста, и не делился достигнутым даже со мной, пока не довел работу до конца. Хорошо, что дела в Доме Драконов не позволяли мне заскучать, иначе я торчала бы за спиной мужа, пока не свела бы его с ума. Особого интереса к древним цивилизациям и мертвым языкам я никогда не испытывала, но уж очень мне не терпелось узнать, о чем написано на древнем камне.