Огонь и Ветер - Рина Море

– Л’лэарди Верана, как я вижу, вы с большим энтузиазмом приступили к выполнению обязанностей сестры милосердия.

Саган-водяной стоит за моей спиною. А я не услышала вовремя его шагов. Не обратила внимания на скрипнувшую дверь.

А у меня на руке, прикрытый длинным рукавом, браслет-эскринас. Расстегнутый. Попала. А ведь этот золотистый осенний денек обещал быть таким хорошим!

* * *

Утром я помирилась с мамой. Рассказала, как сам император провожал меня домой, правда, умолчала, что сидела у него на коленях. Мама так радовалась!

В полдень восемь императорских невест собрались вместе, чтобы вершить в столице добрые дела. Платья их были скромны и строги, лица серьезны и решительны. Восемь, потому что л’лэарди Эльяс осталась дома с очередным «стихийным приступом». Ее мать приехала к принцессе Варагад с извинениями.

– Бедное дитя. Это так ужасно. Но вы, мать, как вы могли столько лет спокойно смотреть на ее мучения? Вы уже давно должны были найти для нее жениха! – Варагад не удержалась от шпильки. Ох и невзлюбила она златовласку!

Мать Эльяс покраснела от гнева, но не посмела ответить. Потом невест стало семь.

– Вы вели себя недостойно, л’лэарди Бараз, – сказала Варагад сизоволосой водяной. – Грустный день памяти нашего отца вы опошлили мелкой подлостью. Его Величество разгневан. Он просил передать вам это.

Она протянула Бараз бархатную коробочку, в которой поблескивал рубиновый перстень бывшей невесты.

– Меня изгоняют из невест? – пролепетала водяная с таким растерянным и жалким лицом, что мне стало ее жаль. Император все-таки жесток. Мог бы ведь расстаться с ней на торжественном ужине, как с другими, зачем так унижать деву? А как подобная новость разгневает ее родителей!

Водяная безутешно рыдала и умоляла дать ей шанс. Дозволить хоть на минуту повидать императора! Она не хотела! Все произошло нечаянно! Другие невесты могут это подтвердить! Она извинится!

– Позовите целителя, – хладнокровно сказала Варагад слуге. – У л’лэарди нервный припадок, она нуждается в медицинской помощи!

– Но ведь до очередного отбора невест еще целая неделя! – не выдержала я. – Неужели Его Величество не пожалеет деву, не разрешит ей хотя бы попытаться показать себя с другой стороны? Вполне возможно, ее поступок был действительно случайностью, и было бы несправедливо…

– Его Величество не отдает поспешных приказов и не меняет своих решений по прихоти легкомысленных дев, – сверкнув глазами, прервала меня Варагад. – Но для л’лэарди Бараз действительно еще не поздно изменить мнение повелителя о себе в лучшую сторону. Например, она может вместе с невестами посвятить эту неделю благотворительной деятельности.

Риннэн, как дочь генерала, вызвалась поехать в приют солдат-инвалидов. Кахалитэ, оказывается, знала о бедняках и благотворительных комитетах столицы едва ли не более самой принцессы, впрочем, к восхищению последней.

– Я вижу, что интерес к благотворительности у вас глубокий и деятельный, в отличие от многих л’лэарди, для которых это всего лишь забава.

Ну а меня отправили ухаживать за больными. В больницу имени его основателя, императора Авердана Второго.

– Зрелище страданий и смерти должно усмирить вашу гордыню и легкомысленность. Возможно, вам удастся что-то переосмыслить.

Больница Авердана Второго ничем не напоминала построенную в нашем городке крохотную грязную лечебницу для бедняков, куда мы с мамой однажды приезжали раздавать милостыню. Это были четыре огромных, высоких здания, окружавшие вымощенный гранитными плитами внутренний дворик, в центре которого бил фонтан. Серые стены пропитаны своеобразным запахом – лекарств, страдания и надежды Гулкое эхо шагов вечно спешащих куда-то лекарей. Роскошь – гранит и мрамор, статуи, колонны, высокие потолки покрыты изумительной, бесценной росписью, изображающей сражающиеся стихии, Кольцо жизни, ангелесс Богини. И нищета – скорченные, слабые тела, несчастные лица, усталые глаза, сестринские фартуки и платья. Самый мрачный и величественный дворец, который я когда-либо видела.