Артефактика. От теории к практике - Любовь Ремезова

— Макс! — уже строже одернула я, сообразив, что эти слова были восприняты вовсе не как попытка прекратить провокационные действия, а скорее как просьба усилить меры безопасности.

Но и этот сигнал остался без внимания.

Тогда я поднырнула под упирающуюся в дверь над моим плечом руку, ужом выворачиваясь из объятий, и выскочила на середину комнаты.

Макс обернулся и посмотрел на меня, торопливо застегивающую блузку, как ребенок, которому сначала вручили конфету, позволили развернуть фантик, а потом тут же отобрали, не дав даже надкусить.

— Не дуйся. — Я подошла к нему, положила ладони на грудь, успокаивающе погладила там, где громко и быстро стучало сердце. — Хочешь, я тебе вечером что-нибудь вкусненькое приготовлю?

— Хочу, — проворчал драгоценный недовольным тоном, явно считая предложенную замену неравноценной. — Дораду хочу. Жареную. С розмарином. И креветками… — Чем больше он перечислял, тем светлее и мечтательнее становилось выражение его лица.

— Тоже истосковался по морепродуктам? — хихикнула я. — Вчера в «Горшочке» я себе такую огромную порцию их заказала, что думала — лопну! Будет тебе твоя дорада. — Я приподнялась на цыпочках и поцеловала его в уголок губ. — А сейчас надо работать. Нам реактивы привезли для экспертизы, видел?

— Глаза б мои на них не глядели, — проворчал мастер, после чего повернулся к коробке и, подхватив со стола нож для резки по дереву, одним легким движением разрезал бечевку и вспорол плотно склеенный картон. — Доставай свою игрушку, будем изучать.

Несколькими минутами позже я сидела за своим столом, на котором лежал тот самый, не дающий мне покоя медальон. Макс прислонился к столешнице рядом, вытянув ноги и скрестив руки на груди, и вещал образцово-менторским тоном. Я столь же образцово внимала, прилежно сложив руки на коленях, хотя они так и чесались общупать неизвестную вещицу со всех сторон.

— При проведении оценки артефакта в первую очередь полагается тщательно изучить и записать все внешние параметры предмета. Точные размеры самого артефакта и составных частей, их детальное описание.

Ну, это просто. Большую часть этой информации я и после давнишнего беглого осмотра могла выдать. Серебро. Восемь круглых аметистов, по полкарата, не больше. Расцветка от бледно-сиреневого в верхней части медальона до густо-фиолетового в нижней. В центре — крупный горный хрусталь идеальной огранки, сверкающий не хуже бриллианта. Вязь рун по периметру. Ее стоит изучить пристальнее, но, судя по тому, что артефакт скорее всего относится к категории связных, именно эти руны привязывают к «основе» несколько более мелких того же назначения.

— …При изучении внутренних потоков стоит действовать осторожно, даже если артефакт не активирован, поскольку он может иметь скрытые источники энергии или запасные активирующие элементы на случай неполадок.

Я кивнула. Это мне тоже известно. Собственно, поэтому для настоящей экспертизы и требуются различного рода вспомогательные материалы. Сложные артефакты вроде этого зачастую делаются многослойными, могут иметь различные дополнительные свойства и даже быть защищены от исследования. Вот уж не хотелось бы, чтобы он в ответ на грубое проникновение взорвался у меня в руках, не оставив Максу на память даже кудряшек.

А вот как проводить глубокую экспертизу, нас не учили. Алхимические реактивы для подобных процедур стоили очень недешево, и массово закупать их для нужд учеников не могла себе позволить даже такая школа, как наша. Да и работа для артефакторов это была не самая распространенная. Экспертиза была необходима для судебных или следовательских нужд или же при обнаружении каким-либо образом сложного артефакта неясного предназначения, владельца или производителя которого установить не удалось. Что само по себе случалось не так-то часто.

Макс выставлял на стол реактивы из коробки, подробно поясняя, что для чего предназначено. Я внимательно слушала, параллельно любуясь то длинными пальцами, перебирающими флаконы, пакетики и коробочки, то крохотной морщинкой — знаком сосредоточенности — между темными бровями.

Экспертиза оказалась делом непростым, трудоемким и педантичным. Первую половину дня я занималась тем, что изучала и записывала все характеристики медальона — точные размеры, подробные характеристики камней и их магического потенциала, описание и расшифровка каждой руны и ее предназначение в данном конкретном артефакте… Макс в этом деле мне компанию не составил, целиком и полностью доверившись моей аккуратности, и взялся за новый заказ, а к экспертизе присоединился только после обеда, когда пришло время заняться детальным выяснением того, что же собой представляет эта безделушка как артефакт.

Разобраться в нагромождении внутренних потоков было сложно. Мой мастер то и дело озадаченно цокал языком, недовольно качал головой и брезгливо морщил нос, когда попадались силовые узлы, которые даже мне, малоопытному стажеру, казались лишними и непрактичными.

— Здесь что-то не так, — сделал вывод Макс, следом за мной разглядывая артефакт, погруженный в широкую колбу с зеленоватым эльфийским раствором, призванным визуализировать ключевые магические течения. Сила в нем начинала мерцать и пульсировать голубоватым светом.

Я вгляделась в потоки. Нет, наворочено, конечно, много всего, но все циклы замкнуты и выведены в несколько ключевых точек: активация, деактивация и четыре позиции для связи с теми самыми, отсутствующими в наборе, прикладными артефактами.

— Смотри, — не разглядев понимания на моем лице, прима-мастер ткнул пальцем в колбу. — Видишь вот эту нить? Что проходит через все точки и выводит на активацию?

— Вижу, — кивнула я. — Но так и должно быть, разве нет? Связной поток…

— Да, должно, — согласился Макс. — А теперь присмотрись повнимательнее.

Я почти уперлась носом в колбу, до рези в глазах вглядываясь в тончайшие мерцающие волосинки энергии, оплетающие медальон, словно кокон, и уже хотела отстраниться, разочарованно качнув головой, как заметила…

— Их две! Вторая почти целиком скрыта за первой! Но зачем делать два связующих потока? И вообще так усложнять… — Я растерянно вскинула глаза на мастера.

Тот неопределенно пожал плечами.

— Два потока, завязанных на активации, делаются только в том случае, если нужно запустить одновременно две никак не связанных друг с другом функции.

— Но здесь не видно никаких других функций. — Я снова всмотрелась в зеленоватую глубь.

— Значит, либо их нет и двойной поток — ошибка мастера… — Я позволила себе наградить Макса скептическим взглядом. Артефакторы, способные создавать плетения такого уровня, столь глупых ошибок, думается мне, не допускают. — Либо, что более вероятно, второе предназначение артефакта мастер пожелал скрыть, и у него это очень хорошо получилось.

Макс выудил артефакт из жидкости, тщательно, насухо вытер. Покрутил в пальцах, как безделушку в ювелирном магазине.

— Сколько, говоришь, он весит?