Успеть за Правдой - Максим Резниченко

– Врагов рядом нет! – прошелестел Страж и добавил: – Грязный человек, нехороший.

Признаться, я едва сдержался, чтобы как следует не напугать ничтожество, приняв облик какого-нибудь монстра. Представляю, с каким лицом он проснулся бы. И совсем не высокая мораль и уважение к человеческой личности удержали меня. Барыга должен знать, куда перевели Алену, только поэтому он еще не гадил в штаны от страха, не заикался и не завывал в истерике.

– Не светите в лицо! Выключите свет! – приказал он.

Я опустил автомат, но фонарь на шлеме не выключил.

– Какие люди! – обратился я к нему.

Свет фонаря на шлеме мешал ему рассмотреть мое лицо, но при звуках голоса он заметно вздрогнул и шагнул назад. Поняв меня правильно, за спиной барыги молниеносно оказался Страж, который преградил тому путь, заблокировав выход. Ничтожество споткнулось, упершись в тело змея, и недоуменно огляделось. Едва осознав, кто находится за его спиной, пройдоха зашелся в диком крике, перешедшем в тонкий визг. В несколько шагов я преодолел дистанцию, подойдя к нему вплотную, и коротко, без замаха, ударил в солнечное сплетение. Человек моментально захлебнулся собственным криком и заткнулся, схватившись обеими руками за грудь. Ударил я не сильно, а его прямо пополам согнуло. Барыга сильно закашлялся, однако быстро пришел в себя и восстановил дыхание. А ведь он даже не попытался с места двинуться, просто стоял и верещал, как резанный.

– Успокоился? – спросил его.

Он поднял на меня мокрые от слез глаза и, прерываясь рвущимся из груди кашлем, зачастил:

– Пожалуйста, не надо! Я все сделаю, только не трогайте меня! Пожалуйста! Я не буду с вас брать денег. Я вообще больше не буду брать денег ни с кого…

– Тихо, – сказал я, но он меня не слышал. – Молчать!

Наконец, услышал и заткнулся, только зенки пялил испуганно.

– Это хорошо, что денег брать не будешь, – негромко обронил я.

– Что, простите? Не расслышал, – всхлипнул он.

– Я спрашиваю, знаешь, куда больную отсюда перевели?

– Какую больную?

– Которую ты, урод, лечить не хотел, – я с огромным трудом сдержался, чтобы снова не ударить его.

– Д-да, да, я знаю! – быстро ответил он.

– Куда?

– А вы не будете меня бить?

– Ты что, торговаться со мной решил? – я схватил его за горло, но не сжал, чтобы он мог говорить.

– На одиннадцатом этаже, – прохрипел он, хотя горло я ему не сдавил. – Ваша родственница на одиннадцатом этаже.

– В какой палате?

– Ч-что? – заикаясь, переспросил он.

– В какой палате, спрашиваю?

– Я не знаю. Там целое крыло.

– Веди, – коротко приказал я и отпустил его шею.

– Пожалуйста, не трогайте меня… Я больше не буду, – слезы побежали из его глаз, а челка жирных волос закрыла половину лица.

– Тебя никто бить не будет, – говорил медленно, чуть не по слогам, чтобы до него дошел смысл сказанных слов. – Ты должен отвести нас на одиннадцатый этаж. Потом я тебя отпущу. Ты понял меня?

Ничтожество не смотрело в глаза, уставившись мне в грудь.

– Д-да, хорошо, я понял.

– Тогда вперед! – развернул его лицом к двери, которую уже освободил Страж. При виде змея барыга негромко взвизгнул, сильно вздрогнул и шарахнулся в сторону.

– Спокойно. Он не тронет тебя, – а потом все же добавил, – если будешь делать, как тебе говорят.

– Грязный человек! – брезгливо обронил Страж.

– Согласен, – ответил ему, – но он сейчас единственный, кто может быстро провести нас к цели.

– Да, – прошелестел он в ответ. – Нам повезло, потому что я не вижу Плетущую – все вокруг во мраке.

– Что вы говорите? – вжимая голову в плечи, ничтожество повернулся ко мне.

– Иди, говорю, – подтолкнул его в спину.

Он вышел из палаты и направился туда, откуда пришли мы со Стражем. Я остановил его.

– Туда нельзя.

– Почему?

– Не твое дело. Там, – показал рукой в противоположном направлении, – есть лестница?

– Есть, но она дальше.

– Веди к ней.

Он несколько раз кивнул и спешно засеменил мелкими шагами.

– Врагов рядом нет! – доложил Страж.

Мы прошли полтора десятка шагов по коридору, когда до нас донеслись приглушенные расстоянием взрывы, слышные, как громкие хлопки.

– Что это? – пройдоха резко обернулся.

– Ничего, – подтолкнул его. – Иди себе.

– Враги на лестнице! – прошелестел Страж.

– Да, подорвались на минах.

– Что? – снова повернулся барыга.

– Я не тебе… И можешь не щипать себя – все равно не проснешься.

Он быстро развел руки в сторону и продолжил идти. Я не позволю ничтожеству покинуть этот сон, пока он не доведет нас до нужного этажа и крыла. А там посмотрим.

Человек уверенно вел нас лабиринтами запутанных переходов и коридоров. Иногда он останавливался и просил посветить по сторонам. Пройдоха пугливо ежился каждый раз, когда Страж оказывался в поле зрения, но продолжал идти молча. Мы бы двигались бесшумно, если бы не человек, который шаркал ногами, громко пыхтел и временами всхлипывал.

Темные коридоры, казалось, тянулись бесконечно, но спустя какое-то время мы все-таки вышли к лестнице. Ее пролеты тонули в кромешной мге. Оставалось надеяться, что твари, преследовавшие нас, плохо ориентировались в этом здании и заблудятся в его нескончаемых коридорах – ведь у них не было проводника.

– Врагов рядом нет! – доложил Страж и исчез, чтобы через мгновенье светлой молнией появиться на межэтажной лестничной площадке. Ничтожество вздрогнуло и в испуге отшатнулось.

– Вперед, – схватил его за локоть и потянул за собой.

Я быстро поднялся к змею, но тот снова расчертил пространство, поднявшись выше по лестнице. Сразу донесся звон разбитого стекла, и когда мы поднялись на девятый этаж, выход на него уже выглядел, как огромная деревянная пробка.

У барыги началась отдышка, но я жестко подогнал его, боясь потерять ту небольшую фору во времени, что мы вырвали у противника. Через минуту мы поднялись на десятый этаж, с дверью которого Страж уже успел поработать, также превратив ее в непреодолимую преграду.

Одиннадцатый этаж. Я буквально тащил за собой барыгу. Он спотыкался на каждом шагу, шумно дышал и постоянно сплевывал.

– Я не чувствую врагов! – тревожно сообщил Страж.

– Их нет? – уточнил.

– Я их не вижу! Мне мешают!

Это было совсем нехорошо. Я даже не стал проверять, могу ли «созерцать» – если Страж «не видел» тварей, то я и подавно.