Успеть за Правдой - Максим Резниченко

Как бы то ни было, спустя какое-то время блужданий я все-таки добрался до цели. Судя по убогости интерьера, это была палата для бесплатных больных. В окружении каких-то приборов на одной из четырех свободных коек лежала та, которая мне снилась. Темные круги под глазами и очень бледная на фоне темных, почти черных, волос кожа лица. Рядом с койкой сидела грустная женщина. У нее на руках, замотанный в одеяло, спал грудной ребенок. На звук открывшейся двери женщина обернулась. Сколько боли в ее глазах!

– Добрый день, – сказал я.

– Здравствуйте, – севшим голосом ответила она мне.

Я подошел к кровати больной с обратной от ее матери стороны и сделал вид, что изучаю показания приборов, к которым была подключена Алена. На мне – белый халат, который вкупе с уверенным поведением, сбил женщину с толка.

– Вы доктор?

– Ну а кто же? – бросил я как можно небрежнее.

– Скажите, пожалуйста, что с Аленой? У нас есть надежда?

Я оторвал взгляд от приборов и посмотрел на женщину, стараясь выглядеть максимально уверенным.

– Надежда есть. С вашей дочерью все будет хорошо.

– Слава Богу! Я знала. Слава Богу! – зачастила она, а ребенок на ее руках начал хныкать. – А то мне врач, приходивший до вас, так и сказал, что на качественные лекарства нужны деньги, а в моем случае – большие. Но откуда у нас такие деньги? Я работаю преподавателем в институте, а Алена учится на последнем курсе. Когда она еще только была беременная, жених ее, как узнал, что станет отцом, пропал.

– А ваш муж? – зачем я это спросил, к чему мне эта информация?

– Нет у меня мужа, – односложно ответила она, ничего не пояснив. – Вот и получается, что нас только трое: мы с дочкой, да Алеша.

– Не беспокойтесь, все будет хорошо.

– Я молю Бога об этом, потому что никому больше мы не нужны. А врач денег требовал, даже не сделав никаких анализов, просто в открытую так и сказал…

– Как давно ваша дочь в коме?

– Пять дней, – по ее щекам сбежали слезы.

– Вам следует поехать домой и позаботиться о внуке.

Женщина хотела что-то сказать, но осеклась и перевела взгляд на ребенка у себя на руках, будто только сейчас заметив его. А я тем временем взял за руку девушку, сделав вид, что проверяю пульс. Признаться, я тешил себя надеждой, что Алена сразу придет в себя, как только у нас состоится физический контакт. Но, увы, чуда не произошло.

– Езжайте, – сказал я, – и ни о чем не беспокойтесь. Уверен, все решится в ближайшие сутки.

– Что решится? – Людмила недоуменно посмотрела на меня. – Вы о чем?

– Я имею в виду, – поправился спешно, – что решится вопрос с необходимыми для Алены лекарствами.

– О, извините, я вас неправильно поняла, – произнесла женщина, а потом вдруг слезы с новой силой потекли по ее щекам.

– Что случилось?

Ребенок на ее руках начал плакать и кричать в полный голос.

– Я не могу уехать, – выдавила она. – У меня нет денег. Все, что было, я уже заплатила за эту палату и капельницу, и…

Решение пришло быстро, да и не такое оно было сложное.

– Я отвезу вас. Собирайтесь, – на самом деле мне здесь уже нечего было делать.

Секунду женщина неверяще смотрела на меня, а потом тихо выговорила:

– Я буду молиться за вас. Спасибо.

– Не стоит, – попытался скрыть смущение, но не знаю, получилось ли. – Мне все равно, нужно съездить на Троещину.

Уже выходя из палаты, я бросил на девушку последний взгляд и закрыл за собой дверь. И нос к носу столкнулся с человеком в белом халате, от которого неприятно тянуло табачным дымом.

– Ну что, Людмила Николаевна, вы решили вопрос с деньгами? – обратился он к женщине.

– Сейчас решим, – опередил я ее, уже открывшую рот для ответа, и добавил, обратившись к ней. – Идите к лифту и ждите меня там. А мы с коллегой обсудим этот вопрос.

«Коллега» резким движением головы откинул с глаз челку темных, маслянисто поблескивающих волос, и недоуменно уставился на меня.

– А вы кто? – и зашарил взглядом по моему халату, видимо, в поисках бейджа, а я прочитал фамилию, имя и отчество, указанные на его.

– Пройдемте, Дмитрий Юрьевич, – я зашел в палату, где находилась Алена, и врачу ничего не осталось, кроме как последовать за мной.

– Вы родственник?

– Можно сказать и так.

Он моментально преобразился, а его настороженность после упомянутого мной «коллеги» быстро улетучилась. Сейчас передо мной стоял не то рыночный торговец, не то агент по торговле недвижимостью, почуявший удачную сделку. Он бегло оглядел меня с ног до головы, оценив и недешевую одежду под распахнутым халатом, и добротную обувь. Еще немного, и я наверняка бы услышал, как у него в голове заработала счетная машинка, подбивающая сумму, помноженную на коэффициент достатка нового собеседника, которую можно с него, то есть с меня, содрать.

– Вы знаете, – начал он издалека, и я уже догадался, что он скажет, – я только что узнавал насчет лекарств для вашей родственницы, так вот… должен вам сообщить, что их стоимость отличается от той, что я озвучил ранее.

Он с честным видом сокрушенно развел руками, всячески показывая, как сильно сожалеет об этом.

– Сегодня поступили препараты, но уже по новым ценам, поэтому, – он сделал многозначительную паузу, – поэтому и цена на них изменилась.

– Вы уже знаете, что с моей родственницей? – спросил я, всеми силами давя рвущиеся на волю раздражение и злость.

– Нужно делать анализы, – солидно ответил он, – а для этого уже нужны и расходные материалы, и лекарства, и использование сложных приборов. Ну, вы понимаете, о чем я.

Он меня, что, совсем за идиота принимает?

– И какова же стоимость этих… анализов?