Хлопок одной ладонью. Том 1. Игра на железной флейте без дырочек - Василий Звягинцев

Погода вполне подходящая, тепло, солнечно, хотя еще утро, но градусов никак не меньше восемнадцати по Цельсию. Утреннее море выглядит великолепно, густо-синие пологие волны, искрящиеся солнечными бликами, несколько круизных теплоходов в отдалении и россыпь яхт у самого берега. Всюду следы недавнего праздника, местные «русские» справляли Новый год по полной, а еще тут у них и Ханука недавно отмечалась.

Вот, кажется, и то место, которое ему нужно. Объект акции должен появиться здесь в ближайшие минуты. Так, по крайней мере, рассчитал запрограммированный на поиск узловых межвременных перекрестков компьютер. Имелся бы он у них тогда еще, в восемьдесят четвертом, скольких неожиданностей и антиномий[42]удалось бы избежать. Тоже, конечно, не панацея, но все ж таки нечто вроде миноискателя.

На почти пустынной в этот час набережной небольшое кафе. Веранда с деревянной балюстрадой под полосатым полотняным тентом. Пять круглых столиков. Стойка с разнообразными напитками, несколько алюминиевых пивных бочек, ряд фарфоровых кранов, высокие стаканы и массивные, немецкого вида кружки. Вполне подходящее местечко, чтобы никуда не спешащему офицеру захотелось утолить естественную утреннюю жажду.

Да вот и он. Хоть и переоделся в штатское, но все равно сразу видно, что офицер и что русский.

Симпатичный, уверенный в себе парень, выглядящий никак не старше своих тридцати, только вот по сторонам смотрит слишком внимательно, что, в общем, неудивительно для человека, попавшего из дальнего гарнизона в праздничный приморский город. Но дело явно не только в естественном любопытстве, он еще и опасается. Палестинских террористов, наверное? Думает, они тут прямо стаями по улицам ходят? Ничего такого он, конечно, не думает, знаком с местной обстановкой, просто работает естественная привычка военного человека держаться настороже на неподконтрольной территории.

Сел за столик, сделал заказ. Первую кружку выпил залпом, закурил, потянулся, думая, что за ним никто не наблюдает. Подвинул к себе вторую.

Теперь, пожалуй, пора.

Повторяется, с некоторыми поправками на время и ситуацию, мизансцена встречи с капитаном Басмановым[43]. Этот парень, кстати, тоже капитан.

Шульгин походкой скучающего фланера поравнялся с заведением, приостановился, будто в раздумье, затем решительно шагнул на веранду.

— Извините, если вы не против… — Шульгин взялся рукой за спинку стула, подвинул его к себе, будто уже получил разрешение, положил на соседний мягкую велюровую шляпу (привык в двадцатые годы, где выходить на улицу без головного убора почти так же неприлично, как без штанов), прислонил к подлокотнику трость.

Офицер взглянул на него с некоторым удивлением, но не возразил. И русскую речь незнакомца тоже воспринял, как должное. Молча сделал глоток пива.

— Благодарю вас. Не считайте меня хамом…

— Отнюдь. Наверное, у вас есть причина. Тоска заела, жена ушла, в карты проигрались, а поделиться не с кем. Тем более, если вы недавно из России. Местные, наверное, не столь расположены к спонтанным излияниям эмоций…

— Да нет, с этим тут, кажется, все в порядке. Просто есть у меня к вам некоторый разговор, который может показаться вам небезынтересным, Вадим Петрович.

— И на какую же, простите, тему? — голос Ляхова сразу стал жестким. — Меня вам никто не представлял, и тем не менее. Вы за мной следите? Кого представляете?

— В данный момент — исключительно самого себя. А что до вашего имени — что же тут странного? Да, меня посвятили в подробности событий, в которых вам довелось участвовать. И я, честно сказать, удивлен безалаберностью, с которой ваше командование предоставило вас самому себе. Знаете, мы же все-таки на Востоке, в весьма и весьма горячей его точке. Не Подмосковье и не Сибирь какая-нибудь. Рискуете вы, и сильно рискуете.

— Больше, чем на перевале?

— Сейчас, может, и не сильнее, но в ближайшем будущем… Отнюдь не исключаю, что вам захотят отомстить, то есть — пуля в спину или нож под ребро. Или же — похитить в каких-либо политических целях. Это здесь постоянно происходит, как вы знаете.

— А вы, собственно, кто? Что не наше ФСБ — понятно. ГРУ, ЦРУ или сразу МОССАД? Вербовать будете?

— Зачем бы МОССАДу вас вербовать? У них что, своих «русских», в том числе и врачей, не хватает? Что здесь, что в Москве? Какая от вас любой разведке может быть практическая польза? Или у вас папа депутат Госдумы, олигарх, прости Господи?

— Вроде и никакой, — самокритично согласился Ляхов. — Тогда в чем ваш интерес?

— Личный. Разведкам и контрразведкам вы действительно не нужны, а вот меня — заинтересовали. Люди, которые время от времени снабжают меня информацией, сообщили о том, что произошло. Это мне понравилось. Я навел кое-какие справки и понял, что не ошибаюсь. Вы именно тот человек, который мне нужен.

— Пока я не уверен, нужны ли вы мне. Потрудитесь выражаться конкретнее и понятнее. Кто вы, чем занимаетесь, что хотите от меня? В такой примерно последовательности.

— С удовольствием. Зовут меня Шульгин Александр Иванович, нынешняя должность — вице-президент частного международного фонда, поощряющего исследования в области паранормальных явлений. Штаб-квартира в Сан-Франциско, имеются отделения в десятке университетских городов цивилизованного мира, в том числе и в Петербурге. Интересует нас самый широкий спектр проблем, от телепатии и телекинеза до уфологии и филиппинской медицины. В том числе — измененные состояния сознания…

— Занятно. Но, как мне кажется, в последнее время такие тематики как-то вышли из моды. Пик их расцвета миновал, увы, еще в девяностые, как мне помнится. — Лицо собеседника выражало некую смесь иронии и сочувствия. Мол, ты-то, господин, производишь впечатление нормального, а вот поди ж, такой ерундой занимаешься и серьезных людей отвлекаешь. — В любом случае не понимаю, чем вас заинтересовал именно я.

— Да как же! Неужели вы станете возражать, что не далее как позавчера с вами случилась невероятная вещь с точки зрения даже обычной теории вероятности. Если же обратиться к более тонким материям… Ну не должны вы были выжить, уж поверьте знатоку. Кроме того, я уверен, что при этом пережили очень отчетливые симптомы этого самого измененного состояния. Ну, припомните, что вы чувствовали и думали, собираясь геройски погибнуть в бою? Вы же врач с приличным стажем и разнообразной специализацией. Я, к вашему сведению, тоже врач, и тоже в армии служил, начальником ПМП на Дальнем Востоке, примерно в год вашего рождения или вокруг этого, в разгар советской власти, но в принципе военно-медицинская служба во все времена одинакова. Так, незначительные сюжетные варианты…

— Как же это? — поразился Ляхов. — В год моего рождения! Сколько же вам лет в таком случае?