Эльфийка вишневых кровей - Елена Кароль

Родня появилась в моей палате в полном составе примерно минут через пятнадцать. Кася и еще восемь «уникальных академических шушей», как они мне по очереди представились. Из присутствующих я знала лишь Шербура, и то лишь потому, что пару раз о нем слышала да один раз видела. Остальные же…

Были действительно уникальными.

Я переводила взгляд с одного на другого, с третьей на четвертую и почему-то радовалась, что моя Кася всего лишь темно-серенькая летучая мышка. Ее кузен Шербур был меховым синим шариком на коротеньких лапках, но каким-то образом летал, потому что тоже был летучей мышью. Дядя Виллиган был высоким и худым шушем болотно-зеленого цвета в ядовито-оранжевую крапинку. Тетя Гвинеля оказалась ворчливой старушкой дикой малиновой расцветки и с перьями неопознанной желтой птички на голове. Она носила их как корону. Остальные…

Остальных я предпочла не рассматривать, они были еще ярче и необычнее. Кузены и кузины, дяди и тети, и все гомонили так громко, что у меня уже на второй минуте разболелась голова. В итоге я достала из сумки несколько крупных украшений, разложила их на полу подальше от кровати и самоустранилась от решения проблемы века: опасны ли эти штучки, и если да, то как сильно.

Время шло, шуши совещались, я листала учебник…

Дверь открылась без стука и предупреждения, впуская в мою палату Аррисша, решившего сделать вечерний обход раньше обычного.

Гхырт!

И не сказать, что я испугалась, но было очень неловко, когда он недовольно сдвинул свои белоснежные брови и, найдя взглядом тетушку Гвинелю, сурово поинтересовался:

— И по какому поводу в палате тяжелой пациентки столь высокое собрание?

Малиновая шушечка стала еще ярче. Потупилась, ретировалась за дядю Виллигана и что-то невнятно промычала.

За нее ответила находчивая Кася:

— Они уже уходят. Зашли проведать. По-дружески. Но уже уходят. Да-да!

— С-с-стоять! — Приказ, прозвучавший грозным, свистящим шепотом, враз остановил засуетившихся шушей.

Я тоже замерла. И очень сильно захотела спрятаться под одеяло. Такой Аррисш меня пугал.

— Что тут у нас? — Драук в одно мгновение оказался рядом с нечистиками и, наклонившись, поднял улику.

Колье из крупных рубинов в белом золоте.

— Та-а-ак… — Покосился на меня, я жалобно улыбнулась. Перевел взгляд на дядю Виллигана, который оказался ближе остальных, и сурово припечатал: — Признаемся сами. Сейчас же.

Признаваться шуши не хотели. Стояли, изображали нашкодивших щенков и молча переглядывались. Пришлось признаваться мне:

— Это сокровища из катакомб.

Аррисш обернулся и удивленно приподнял бровь. Я кивнула. Он недовольно нахмурился и поднял с пола остальные драгоценности: браслет с изумрудами, кольцо с топазом и серебряную диадему с аквамарином. Подошел ближе, положил драгоценности на стол и сел напротив меня.

Понятно…

Ругать будет.

Я постаралась изобразить раскаяние. Не знаю, получилось или нет, но Аррисш шумно выдохнул и, прикрыв глаза, покачал головой.

— Так. Давай с самого начала. Откуда это и почему вы о них умолчали?

— Я про них забыла, — смущенно пробормотала и сама поняла, как глупо это прозвучало. — Правда. Они в сумке были, и я совсем о них забыла. А сегодня Кася заговорила о стипендии, и я вспомнила…

— Это все или еще есть?

Вот этого вопроса я и боялась.

Вздохнула. Покосилась на Касю, на чьей мордашке сейчас была мировая скорбь, и с тоскливым выдохом кивнула.

— Вишери? — Аррисш моих вздохов не понял. Или сделал вид, что не понял.

— Безумие за помощь в освобождении подарил мне всю свою сокровищницу. Она в сумке. — Я жестом указала на сумку, которая лежала на полу под столом. — Только они немножко заражены. Шуши хотели разобраться, что с ними дальше делать…

Драук недоверчиво покосился на сумку, видимо, как и Кася, не веря, что в сумку могла поместиться сокровищница. Пришлось снова доказывать.

Я наклонилась, подтянула к себе сумку, положила на колени и запустила руку в послушно распахнувший свое нутро магический артефакт.

Первая горсть, вторая, третья…

— Хватит!

Выкрик прозвучал слишком резко, так что я вздрогнула и перевела испуганный взгляд на целителя.

Аррисш хмурился, рассматривая драгоценности и монеты так, словно на моих коленях лежало что-то мерзкое.

— Сколько в сумке еще?

Не представляя, как сказать «очень много», я неуверенно пожала плечами.

— Если вынуть все, то будет несколько таких комнат.

У драука нервно дернулась бровь. Глаза стали большими-большими. И выразительными. Затем он склонился ближе, взял одно из колец и поднес к глазам. Несколько секунд внимательно изучал, затем его взгляд стал еще недовольнее…

— Они действительно заражены остаточными эманациями безумия. Убирай все обратно.

Я послушно выполнила распоряжение, сложив в бездонный артефакт и то, что лежало на столе, и протянула сумку Аррисшу, уже мысленно распрощавшись и со сметаной, и с трусиками. Не сказать, чтобы было сильно обидно, но… но обидно было.

И если я все это делала молча, то Кася не смогла удержаться от обреченного возгласа:

— Аррисш. Так нечестно!

— Что? — Целитель обернулся к шушам, которые все это время молча и скорбно взирали на происходящее.

— Это наши сокровища!

— Да я как бы и не спорю. — Целитель перевел удивленный взгляд на меня. — Вы что, решили, что я их совсем забираю?

Я кивнула.

— Светлая! Хорошего же вы обо мне мнения! — Аррисш возмутился так громко, что я сразу поняла — он обиделся.