Гринвуд - Макс Корбин

– Почему Рукия?

– Из-за него. – Финли указал на министра.

– Не вижу смыла. С Рукии в Новую Бримию корабли не ходят.

– Не забывай, Бримия не единственное государство на Диком. Просто самое большое.

– Но почему из-за него?

– Люди видели тележку, видели, куда тащили. Рано или поздно кто-то из матросов укажет Стюарту на «Дурнушку».

– Для которой Ализония постоянный маршрут…

– Угадал.

– Так что с ним делаем?

– Заберем с собой.

– На кой он сдался?

– Запутать любезного почитателя.

– Как он нас выслеживает, черт его раздери!

– Да я тоже над этим голову ломаю. Скорее всего, какая-то наша вещь. Может, твое что, когда в плену был.

– Я там голый был.

– Не знаю, но поисковая магия долго не держится, а через воду так вообще отказывает.

– Так что, оторвались?

– Очень хочется сказать «да»…

– Понятно.

– Человек за бортом! – крикнул матрос.

– Где? – переспросил капитан.

– Ост-зюйд-ост.

– Обломки есть? Бочки, ящики видны?

– Нет, капитан.

– Посмотрим, – сказал Финли. Достал из сумки несколько пузырьков, отобрал с жидкостью почернее. – Придержишь меня.

– Зачем?

– Чтобы не упал, зачем еще. – Финли вытянул пробку, и на прикрепленном конском волосе повисла капля. Ткнул волоском в глаз и проморгался. Сунул волосок обратно и отправил свежую каплю во второй глаз. – Разверни меня, куда матрос кричал.

– Восток-юго-восток. – Со своим зрением Лиам не нуждался в подсказке, сам видел очертания качающейся на волнах фигуры. От качки, однако, рябело в глазах и рассмотреть толком не мог. А вот Финли смог. От зелья зрачки расширились, глаза что два черных провала.

– Капитан, обойдите, коли жизнь дорога.

– Опять угрозы? Послушайте…

– Нет, это вы меня послушайте! Ундина[14].

– Вилли, сбегай за трубой, – приказал капитан, посудина качнулась левее. Капитан решил идти севернее.

Когда Вилли принес футляр с трубой, стало понятно, почему капитан не носит его с собой. Инструмент изумителен, прост, строг в очертаниях, но чувствовалось: далеко не дешевка. А главное – клеймо одного из знаменитейших рукийских дореволюционных мастеров. Такой трубой светить не стоило, еще, чего доброго, ведьмоловы придерутся.

– Неужто Буайе, сэр?

– Буайе?

– Рукийский оптик. Дореволюционный. Он не зачаровывал, как другие, а магию применял только в процессе изготовления линз. От этого стекла приобретали невероятно правильную форму.

– В ней нет магии.

– И не должно быть. Таков замысел Буайе.

– Трубу проиграл в карты ализонец, ни о каких Буайе я слыхом не слыхал, – приложил окуляр к глазу. – Черт! Действительно ундина. Откуда так близко к материку?

– Теперь воды для них безопасны, а значит, вы, капитан, станете зарабатывать больше.

– Если только одна из красавиц не утащит меня на дно. Почему воды вдруг стали безопасны для тварей?

– Падуб и Дуб ушли вместе с Кеннетом IV, раньше эти моря были под их защитой.

– Тебе-то откуда известно?

Вопрос Финли проигнорировал.

– Теперь дикие фэйри, могут разгуляться не на шутку.

– Но ведь на суше фэйри почти истреблены.

– Крысы плавают, капитан, но не так далеко. До этих фэйри не доберутся, будьте уверены. Кроме того, не все ундины утаскивают моряков на дно.

– Из каких эта?

– Желаете проверить?

– Нет, увольте.