Последняя ставка - Тим Пауэрс

…и он увидел десятки других фигур: Арки Мавраноса, уходящего прочь по пустыне с охапкой мечей, длинных, как шесты от носилок; старого Оззи, стоявшего на песчаном холме, опершись на единственный меч; умершую жену Сьюзен, подвешивавшую нечто, вроде полной сумки колесных колпаков, на ветку засохшего дерева…

…и он увидел бестелесную крылатую голову херувима, пронзенную крест-накрест двумя металлическими с виду жезлами.

Один глаз херувима смотрел точно в единственный глаз Крейна, и он вскрикнул и попытался убежать, но его мышцы не действовали, он не мог ни отвернуться, ни даже закрыть глаза. Света почти не было, и он не мог дышать; и он, и голова херувима находились глубоко под водой, укрытые от солнца, и луны, и звезд, фигуры, танцевавшей на высоком обрыве. И он застонал, смертельно испугавшись, что создание сейчас откроет рот и заговорит, потому что знал, что ему придется исполнить все, что оно скажет.

После этого сон превратился в набор отупляюще однообразных эпизодов. Он вроде бы находился в необъятно широком естественном подземном водоеме, без воздуха, и пытался найти колодец, по которому смог бы выплыть на поверхность, а этих колодцев было множество, но каждый раз, когда он, отчаянно гребя руками, брыкаясь и пуская пузыри, пробивался на поверхность какого-нибудь из них, то всякий раз оказывался в чьем-нибудь незнакомом доме – поднимался дымок от сигареты над пепельницей, на кресло была брошена свежая одежда, слышался плеск воды в душе – и он, страшась того, что сейчас его схватят как совершенно постороннего типа, забравшегося в чужое жилище, раз за разом набирал воздуха и вновь нырял в темноту водоема, общего для всех этих колодцев. В конце концов эти безнадежные повторы заставили его проснуться и уставиться на белый пластиковый датчик дымовой сигнализации, установленный на оклеенном обоями потолке мотеля.

Последним из домов, которые он посетил во сне, был тот самый, где лежали на зеленом фетре, в разноцветных пятнах солнечного света, острие копья и чаша. Ему даже не нужно было прикасаться к ним, чтобы понять, что их тут, на самом деле, нет, что им тут не место, и тут находится лишь их иллюзорная форма, и то лишь потому, что в наши дни для них вообще нет места нигде.

Только теперь Крейн посмотрел на электронные часы, стоявшие на тумбочке у кровати. 2:38 дня. И на столе записка, придавленная, чтобы не унесло ветерком от кондиционера, банкой «курз».

Теперь он вспомнил, что они с Оззи и Мавраносом вселились в этот мотель около половины седьмого утра. Еще он вспомнил, что это маленькое заведение находилось на встречной стороне 15-го шоссе и, чтобы получить комнату, надо было оставить копию кредитной карты. У Крейна в бумажнике имелись две карты «Виза», одна на имя Скотта Крейна, а вторая на имя Сьюзен Иверсон-Крейн, и Оззи велел ему воспользоваться картой Сьюзен, чтобы их не смогли отследить те, кто разыскивает имя «Крейн, Скотт».

Кровать Крейн и Мавранос уступили старику, а сами принесли из «Сабурбана» спальные мешки.

Крейн выполз из спального мешка и встал, морщась от боли в забинтованной ноге.

Что-то шло не так. Но что?

Он попытался вспомнить все события последних сорока восьми часов. «Гардина, – подумал он, – потом Бейкер и странный парень, игравший в «рыбалку», и пиво, которое я втихаря выпил в машине… «Виски Пит», и пиво, и бурбон, которые я выпил там по дороге в мужскую комнату… тот пикап, прилизанный тип с поставленным голосом и его спутник Макс с пистолетом… улицы вокруг центрального района и дюжина продовольственных магазинов, будь они неладны, ни в одном из которых не нашлось служащей по имени Диана…»

Ничего из того, что он вспомнил, не казалось слишком обнадеживающим, но ничего вроде бы и не вызывало того ужаса, от которого сердце начинает учащенно биться, а лицо холодеет. Он чувствовал, что что-то пропустил, чего-то недодумал, и теперь кто-то, зависящий от него… боялся, остался наедине с дурными людьми, ему плохо.

«Из-за меня».

Он взял записку. Она была написана шариковой ручкой на клочке бумаги, оторванной от пакета из продовольственного магазина.

«Мы с Арки пошли проверить результаты в одном казино или парочке, – говорилось в ней. – Решили, что тебе не помешало бы поспать еще немного. Вернемся около четырех. Оз.».

Крейн посмотрел на телефон и через мгновение понял, что его рука тянется к нему. «Что это такое? – взволнованно спросил он себя. – Ты хочешь позвонить кому-нибудь или ждешь звонка?»

Во рту у него пересохло, и сердце в груди глухо колотилось.

* * *

На автостоянку мотеля медленно въехал белый «Порше».

Ал Фьюно вышел из машины и окинул насмешливым взглядом ряд окон и дверей, каждая из которых была выкрашена в цвет, отличный от соседних. «Бедняга Крейн, – подумал он. – Так вот где он останавливается, когда бывает в Вегасе…»

Сдвинув темные очки на тщательно причесанные волосы песочного цвета, он пересек стоянку, направляясь к офису. Было ясно, что на сей раз сближаться с Крейном нужно будет осторожнее. Пробитое пулей ветровое стекло и, наверно, еще что-нибудь, по-видимому, настроили его на элементарную осторожность, и если бы Фьюно не приложил дополнительных усилий, чтобы выяснить в ТРВ подробности кредитной истории Крейна, он так и не узнал бы о существовании карты «Виза» на имя Иверсон-Крейн.

Под звон подвешенных на нитках колокольчиков он толкнул дверь и вошел в полутемное помещение, где явно работал кондиционер. Пол покрывал сверкающий зеленый линолеум, сбоку находился стеллажик с брошюрами и книжками купонов для туристов, а единственным предметом мебели была кушетка, обтянутая зеленым виниловым кожзаменителем.

Заведение вообще без класса, с досадой подумал Фьюно.

Но когда из примыкавшей комнатушки вышла седая женщина, он улыбнулся ей с совершенно искренней симпатией.

– Здрасьте. Мне бы комнатку; пожалуй, что на одну ночь.

Заполняя выданную форму, он, как бы между делом, спросил:

– Тут у вас вроде бы собирался остановиться один мой приятель – Крейн, Скотт Крейн. Нам пришлось ехать порознь – у меня случился еще один рабочий день.

– Как же, есть такой, – с готовностью ответила пожилая дежурная. – Крейн. Парень такой, уже за сорок, и с ним двое приятелей, один усатый, а другой старый совсем. Они в шестом, но совсем недавно куда-то отъехали.

– В красном пикапе?

– Нет, у них такая большая синяя машина, нечто среднее между универсалом и джипом. – Она зевнула. – Могу поселить вас по соседству. В пятом или седьмом.

– О, спасибо, это было бы замечательно. И вот еще… хе-хе… знаете, не говорите им о моем приезде, ладно? Пусть это будет сюрприз.

Она лишь пожала плечами.

Фьюно дал ей «МастерКард», а не «Америкен экспресс», так как знал, что она будет проверять карты; в конце концов, именно благодаря этому он нашел Крейна. Работа становилась дорогостоящей и по потраченным деньгам, и по времени. Он подумал о том, как бы перевести ее из категории работы по собственной инициативе в оплачиваемые. И еще о сером «Ягуаре» и телефонном номере, который узнал, назвав кому надо невадский номерной знак. Ведь толстяк не просто так разъезжал в этой машине. И, похоже, у него водились деньги – но что ему было нужно?