Обжигающий след - Анна Невер

Как же непривычно чувствовать себя в нарядном платье. Насколько уютнее в шерстяном коричневом или зеленом из тех, что молчаливо висели за дверцей шкафчика. Девушка взглянула в медовые глаза шатенки напротив.

— Знаю, мамочка, — прошептали губы, прежде чем поцеловать треснутую крышку наручных часов, — мне нельзя о нем мечтать. Но я ничего не могу с собой поделать. Помоги мне.

Со вздохом она отстранилась от зеркала. Вложив лезвие в ножны, спрятала клинок в боковой карман юбки и спустилась в гостиную.

Капитан соблаговолил ехать на праздник и задерживался из-за служебных дел. Время ожидания капало смятением на сердце Тисы.

Выйдя на крыльцо, девушка надеялась застать на козлах Трихона, но на сей раз желудок Цупа оказался в полном порядке. Трезвенный образ жизни пошел вознице на пользу. Лицо мужика посвежело, спина разогнулась. Казалось, он даже помолодел лет на десять. К парку Войновы добрались только без четверти шесть. Солнце еще царило на небосклоне, окаймляло золотым контуром причудливые невесомые облака и щекотало лучами верхушки деревьев. Наверняка вэйн постарался.

Уже на подъезде к воротам слышались звуки музыки и отдаленный шум толпы.

— Останови здесь, — бросил капитан вознице.

Мужчина помог выйти дочери, предложив руку.

— Ты сегодня так похожа на свою мать, — неожиданно сказал он. — Она была… красивой женщиной.

Тиса удивленно подняла на него глаза.

Капитан отвернулся от дочери, чтобы отдать распоряжение Цупу.

Девушка закрыла рот. Что-то небывалое: батюшка сделал комплимент и упомянул маму.

Длинная кленовая аллея вела в глубь городского сада. Идя рядом с отцом, Тиса украдкой поглядывала на его хмурый профиль. Она ведь так и не поняла причины его желания пойти на праздник. На ветках качались праздничные соломенные банты и цветастые ленты, музыка становилась все громче. Через несколько минут аллея вывела их на поляну, усеянную празднично украшенными шатрами. Здесь собрался почти весь Увег и его округа — столько галдящего пестрого народа. Тиса заметила самый большой шатер градоначальника и указала отцу на него. А вот и сколоченная сцена. Два гармониста в красных фуражках набекрень выводили «народную» на радость зевакам. А это что? Батюшки! Огромная ледяная статуя. Тиса разинула рот на изваяние какого-то хвостатого человека. И лишь потом, обойдя фигуру, поняла, что это изображение святого Жнуха, восседающего на черве Жвале. Надо же!

Шатер Лавра в этом году отличился небывалой роскошью. Вместо обычных сосновых лавок и столов на сей раз чета перетащила в парк чуть ли не всю свою гостиную. Под натянутым навесом стояли диваны и чайные столики с незамысловатой закуской на белых скатертях. Ну конечно, на самом лучшем плюшевом диванчике персикового цвета расположились вэйн и его матушка. Филипп был, как всегда, безупречен. Сливового цвета костюм и шелковая сорочка цвета топленых сливок выгодно оттеняли его фарфоровую кожу. На креслах рядом с Куликовыми — Лавр, Тонечка, Лопухины и Ильины.

Градоначальник покинул свое кресло и с улыбкой направился навстречу пришедшим.

— Капитан! Тиса! Рад вас видеть! Со Жнухом плодородным!

Мужчины пожали друг другу руки.

Тиса подивилась узкому покрою клетчатых брюк градоначальника. Под костюмом — обычная сорочка. Видимо, от новой удавки в виде банта Лавр наотрез отказался. Тонечка все же оставила своих дорогих постояльцев ради пары приветственных слов капитану. В белом платье, точно большое облако, она подплыла к ним.

— Дорогие мои! Как же хорошо, что вы пришли! — полные губы женщины растянулись в радушной улыбке. Тонечка поправила высокую прическу. Нащупав в волосах опавший лист, откинула его в сторону. — Лазар Митрич, а как вам это произведение искусства? — пухлый пальчик с рубиновым перстнем указал на статую. — Ледяная фигура, а не тает! Великолепно, не так ли? Это все Филипп-душечка, сам предложил сделать такой подарок городу в честь праздника.

Отец невыразительно прокашлял в ответ.

— Вот, пожалуйста, присядьте сюда, — Тонечка указала на кресла у края шатра. — Лавруша пригласил такую бесподобную труппу! Отсюда вам будет удобно смотреть на сцену.

«И не мешать моим дорогим постояльцам», — закончила мысленно ее речь Тиса.

Присев в кресло, она заметила, что вэйн украдкой бросает восхищенные взгляды в ее сторону, что не ускользнуло от внимания сидящей напротив него Анфисы. Наблюдая за погодником, красотка в алом платье то и дело цепляла сидящего рядом отца широкой полой своей шляпы, отчего у старшего Лопухина оттопыривалось ухо. Колдун поймал взгляд Тисы, незаметно для матери склонил голову в знак приветствия. Девушка рассеянно кивнула. Ордосия Карповна же, ее завидев, пошла пятнами и одарила презрительным взглядом. С гримасой недовольства она зашептала что-то сыну, и лицо у того сделалось кислым, словно ему на язык соли насыпали. Бедняга. «Наверняка просит его превратить меня в червяка или улитку», — подумала Войнова.

Появились Горчаки, и Тонечка усадила чету рядом с капитаном и его дочерью, пожелав всем хорошо повеселиться. Ну спасибо!

— Как приятно видеть вас в добром здравии, капитан, и конечно же нашу Тису, — затараторила Тамара, оглядывая накрытый стол. — Помню, как бедняжка чуть не утонула. Боже, боже. Как мы все переживали тогда!

Огорченно цокнув языком, женщина бодро взялась за бутерброд с солониной. Удивительно, что поедание оного совершенно не мешало ей говорить.

— Но тебе, девочка, явно на пользу холодная вода, — сделала вывод Горчак. — Да-да. Я слышала о чудесах холодного обливания. Один старец дожил до двухсот лет благодаря ежедневным процедурам. Ты просто красавица! Скажи, родной, что она просто расцвела? — обратилась Тамара к мужу. — Как моя гортензия. Вы бы ее видели. Целое лето цвела! И все оттого, что я ее правильно удобряю. Я знаю, Тиса, ты тоже любишь цветы. Я могу тебе по секрету рассказать рецепт. Так вот, если взять в равных пропорциях торф, коровяк, картофельные очистки и перемешать, затем как следует приправить…

Болтушка продолжала говорить. Тиса рассеянно качала головой и поглядывала по сторонам в надежде увидеть одного человека. Где он мог быть? И да, здесь еще обязательно должны быть Кошкины и Лисовы. Первым сдался отец, сказав, что ему нужно переговорить с военными, и ретировался в соседний шатер. Благо, через пару минут разговор свелся на урожай и хорошую погоду. Тамара решила, что если они с мужем не засвидетельствуют личное почтение вэйну и его матушке, то с их стороны это будет самой черной неблагодарностью.

Думая о своем, девушка наблюдала, как Горчаки тянули руки через столик градоначальника и по очереди жали руку Филиппу, а затем его матери. Ордосия Карповна принимала приветствие с достоинством императрицы, никак не меньше.

Войнова покинула кресло, но не успела отойти от шатра, как увидела Ганну.

— Тиса, ты ли это? Боже Единый, как ты сегодня замечательно выглядишь! — восхитилась та. — Это то платье, что Комарова тебе сшила? Сколько я тебе твердила к ней обратиться!