Хранительница. Памятью проклятые - Купава Огинская

Добравшись до квартиры, я оптимистично рассчитывала на отдых и была совсем не готова к требовательному взгляду лярва.

— Что-то не так?

Сгрузив Влада на кровать, он проигнорировал мое робкое предложение переодеть мокрое и замерзшее тело, но когда Илья увлек меня прочь из комнаты, мрачной тенью скользнул за нами. Такой невероятный при дневном свете и совершенно неуместный в этой квартире… огромный, темный и страшный в обстановке модного нынче минимализма. Экзотическое зрелище просто.

«Мне нужна клятва.»

С меня капало, с Ильи, стоявшего за моей спиной капало, и даже с нечистого на темный ламинат обещала натечь приличная лужа. И вместо того, чтобы сушиться, мы стояли посреди коридора, таращась друг на друга.

— Какая клятва? — впечатленная выражением лица Ильи, поперхнувшегося воздухом после слов нечистого, я и сама напряглась. — Зачем?

— Полагаю, чтобы мы сохранили личность городового в секрете, — неуверенно пояснили мне.

Лярва кивнул.

— А если я откажусь? — нагло спросил Илья, неприятно сверкая глазами. После утренних приключений я успела забыть, что эти двое совсем не друзья. Сейчас вот вспомнила.

«В тебе больше нет необходимости» — лярва был устрашающе спокоен, — «ты сохранишь мою тайну в любом случае. Живым или мертвым.»

Илья скрипнул зубами и подобрался. Он был вымотан, но и лярва едва стоял на ногах, что давало шанс если и не победить, то хотя бы сбежать.

Наверное, если бы меня здесь не было, они бы уже сцепились…

— Я дам клятву, — вставать между ними было до чертиков страшно, но я это сделала и даже смогла без содрогания взглянуть в лицо лярва, — только не знаю как.

После недолгого, но очень красноречивого молчания чудища Илья раздраженно дернул плечом:

— Ладно.

Протянув руку нечистому, он с несчастным видом велел мне:

— Запоминай, тебе сейчас это повторить придется.

Лярва прокусил себе запястье и крепко схватил протянутую руку, прижимаясь раной к печати на руке Ильи.

— Клянусь своей и родной кровью хранить твою тайну как свою, не открыв ее даже в смерти. Прими мои слова и стань их свидетелем.

Гром не грянул, не подул неизвестно откуда взявшийся ветер, и даже свет не вспыхнул ярче… Мне было решительно непонятно, была ли принята клятва, и почему нет спецэффектов, как в фильмах. Просто лярва, чьи глаза довольно сверкнули, кивнул и отпустил руку Ильи, повернувшись ко мне.

Голос дрожал, когда я повторяла слова клятвы, с благодарностью поглядывая на подсказывавшего мне Илью. Коже было горячо от легкого дымка, что касался моей печати. В лярве не было крови, он был чистой силой, умеющей принимать достаточно реальную для этого мира форму.

Печать обожгло огнем, когда слова клятвы были произнесены. Я вздрогнула и почувствовала, как сильные пальцы крепче сжимают мою руку, едва ощутимо царапая когтями кожу.

«Молодец».

— Теперь мы можем отправляться по своим делам?

После секундной заминки лярва разжал пальцы, отпуская меня, развернулся и медленно побрел к кровати, где тяжело опустился на пол.

— Значит да, — решил Илья, утягивая меня в коридор, — идем-идем, ты уже вся ледяная.

Не слушая возмущений и не обращая внимания на сопротивление, Илья затолкал меня в ванную, велев греться и не чудить.

— А я переоденусь и в магазин съезжу, — погладив свой живот, он пожаловался, — есть хочу просто зверски.

С этим спорить я уже не могла. Это пока я не чувствовала голода, но как только адреналин схлынет, и я успокоюсь, голод придет и ко мне. И было бы замечательно, если бы к тому времени в пустом холодильнике Влада появится что-нибудь съедобное.