Первый из могикан - Александр Громов

– Не надейся, не отстанут, – проинформировал Мустафа. – Но пока мы вне пределов дальности действия их ракет. Надеюсь, Присцилла не оставила боевых кораблей на низких околоземных орбитах. В любом случае учти: мы должны приземлиться на первом витке – на втором мы уже мишень.

– Горючки хватит?

– Возможно.

– Что значит возможно?

– То, что если бы мы шли оптимально, нас бы уже догнали. Пришлось пойти на небольшой перерасход топлива. Твои баки уже пусты, я их сбросил…

– Шансы есть?

– Шансы всегда есть…

Про себя Мустафа отметил, что его ответ прозвучал, пожалуй, излишне самоуверенно и даже с ноткой бравады, а вот Тим заметно нервничает… Укатали Сивку крутые горки. Орел ведь был! Эксмен-легенда. Боец. Гладиатор. Без жалости и к себе, и к противнику. Согнул всех. Заставил саму Иоланту Сивоконь принять его условия. Сыграл решающую роль в подавлении бунта на Ананке. Лично ликвидировал поганца Илью Лучкина. Спас уцелевших бунтарей от кары и тем самым спас «Эгиду». Не дрогнув в бою, подобрался к чужаку вплотную и осуществил абордаж. Выжил у чужих, договорился там о чем-то… Защитил Землю, наконец! И этот спаситель Земли и землян явным образом вибрирует…

Быть может, это только потому, что он вынужден в данный момент играть роль статиста? Хотелось бы верить…

Ничего, решил Мустафа. Оклемается. Ему надо только дать на это время. Ведь не стал же он сидеть сиднем на базе, дожидаясь смерти и исходя жалостью к себе, любимому? Сам напросился в полет, чтобы еще раз попытаться поймать за хвост свою удачу! Значит, еще не все потеряно.

А хоть бы и сломался Тим – беда не столь велика. Свою роль живого знамени эксменов он сыграет и сломанный, невелика премудрость… Мустафа злорадно ухмыльнулся. Что, съели? Решили, что раз беда отступила, значит, впредь будет все по-старому? Эксменов опять загнать в резервации и использовать на черных работах, пилотов и прочих претендентов на извечно человеческие специальности загнать подальше во Внеземелье, чтобы не маячили, вводя себе подобных в соблазн, а то и попросту шлепнуть у стенки, крутыми мерами подавить беспорядки… А вот вам! Не выйдет. Даже лучшие из вас, вроде Присциллы, забыли главное: эксмены не просто хотят жить – они требуют большего. Они еще попросят вас подвинуться, и если просьба окажется невежливой, то в этом никто не будет виноват, кроме вас самих! Котел давно перегрет, и пар уже поздно выпускать хоть в цилиндр, хоть в свисток. Котел вот-вот гавкнет таким взрывом, что мало не будет. Быть может, уже гавкнул…

– Забыл спросить, – донеслось из-под ног. – У тебя боекомплект в порядке? Я что-то не разглядел.

– В полном ажуре, – признался Мустафа. – Нет никакого боекомплекта. Ракеты я тоже сбросил, еще до того как тебя подобрал…

– Что-о?

– Все равно они учебные. Лишний груз. У всей нашей эскадрильи были пустые болванки, это мне один техник из стартовой команды шепнул, он маркировку видел. Нам больше не доверяют, понял? Случись драка, пожгли бы нас задарма…

– Интересное кино… А отбиваться чем?

– Нам не надо отбиваться, нам надо уносить ноги, – терпеливо-снисходительно пояснил Мустафа. – Между прочим, не сбрось я ракеты и баки, нас уже догнали бы. Да и на посадку не хватило бы топлива.

– Куда будем садиться?

Мустафа почесал в затылке.

– Куда придется, – сознался он. – Не все ли равно? Сейчас Федька считает, куда выгоднее. Главное, чтобы на материк, а не в океан, и чтобы материк не назывался Антарктидой…

Наступило молчание – Тим размышлял. По идее это был хороший знак. А может, и наоборот, внезапно подумал Мустафа. Первоматерь его знает, до чего он там додумается. Мысли пилота в ложементе это одно, а мысли таракана в щели – другое…

– Тебя прилично кормили? – спросил он первое, что пришло в голову в рамках трепотерапии. Пусть лучше Гаев болтает, чем паникует молча.

– На базе? Да. От пуза. Но в последний раз шестнадцать часов назад.

– Я не о том. Тот корабль, или чужак, уж не знаю, как его и назвать… он тебя кормил?

– Естественно, – фыркнуло из-под ног. – Разве я похож на скелет? Семь месяцев без еды – это было бы слишком.

– Хм. А чем он тебя кормил? И как?

Тяжелый вздох Тима заставил Мустафу улыбнуться. Дело шло на лад.

– Когда как. Чаще всего выращивал прямо на стенках наросты, вроде грибов-паразитов. Они потом сами отваливались, подбирай да ешь. Оболочка жесткая, а внутри они вроде творога пополам с сочными фруктами – сразу и еда, и питье… Слушай, отвяжись, а? Я бы сейчас лучше в сортир сходил, чем о питье рассуждать… И потом, мне этими вопросами уже всю душу вымотали.

– Иоланта? – понимающе спросил Мустафа.

– Плюс ее подручные. Целая бригада. С вагоном всякой аппаратуры…

– Ладно, – легко согласился Мустафа. – Потом расскажешь, если захочешь. А насчет всего прочего – терпи. Федя, ты посчитал?

Всклокоченный Шпонька отмахнулся ладонью – отвяжись, мол, – но все же подал голос:

– Не я считаю, а компьютер. Дай ему еще десять секунд… А, нет, вот оно! Погоди, сейчас выведу картинку…

Центральный экран заняла физическая карта Восточного полушария Земли. По коричневым горам и зеленым равнинам протянулись жирные пунктиры федеральных границ и тонкие паутинки границ административных. Длиннейший заштрихованный эллипс начинался в неспокойных весной водах Норвежского моря, наискось с северо-запада на юго-восток пересекал Скандинавию, Балтику, решительно перечеркивал западную часть Славянской Федерации и кончался в горячих песках восточнее Каспия. Внутри этого эллипса таился другой, тоже вытянутый, но существенно меньшей площади – этот покрывал расстояние от Рижского залива до излучины Дона.

– Оптимистический и пессимистический варианты, – с видимым облегчением прокомментировал Шпонька. – Ты гляди-ка, возможности маневра еще не исчерпаны… – В его голосе прозвучало удивление. – Ну и ну, даже не ожидал… До принятия решения о точке посадки… м-м… шестнадцать минут десять секунд. Доверим сажать автопилоту?

– Рядом с тобой пилот сидит, – отозвался Мустафа. – Не хочешь дать ему потренироваться в посадке на Землю? Когда еще выпадет такой случай? Никогда.

– Один, который «авто», может отказать, второй наверняка ошибется, – возразил Шпонька. – Выбираю автопилот. А место приземления выбирай ты.

– Спасибо, тронут. Как насчет донских степей? Место ровное, удобное…

– Годится.

– Нет, – донеслось снизу, и Гаев активно зашевелился. – Совсем свихнулись? Спецы! Эксмены, Первомать вашу!..

– В чем дело, Тим?

– Если вам надоело жить, то это ваше личное дело. Но, хоть вы и забыли спросить меня, я отвечу: лично мне жить не надоело. У меня на Земле еще есть дела.