Эрна Штерн и два ее брака - Бронислава Вонсович

В Гаэрру мы возвращались дилижансом. Штаден был мрачен, на меня не смотрел и прилагал все силы, чтобы не сорвать злость на попутчиках, которые и без этого шарахались от каждого его движения. Слишком уж тяжелым был сейчас штаденовский взгляд. До комнаты в общежитии он меня проводил, заходить не стал, сухо попрощался и ушел.

– Давно я его таким не видела, – удивилась Грета. – Весь прошлый семестр с ним можно было нормально общаться. Что там у вас случилось? А то ушла на день рождения и пропала.

– Потом мы поехали к отцу Штадена, – вздохнула я. – Телепортом. Вот. И там Кэрст стал… ну как бы это сказать…

– Приставать, да? – заинтересовалась Грета.

– Скорее соблазнять, – уточнила я.

– А ты?

– Спросила, зачем ему это нужно.

– А он?

– Ответил, что хочет, чтобы наш брак стал настоящим.

– Я же говорила, – удовлетворенно сказала Грета, – он в тебя влюблен.

– О любви речи не было, – грустно сообщила я. – Он сказал, я его просто устраиваю как жена. Выше вероятность рождения детей с даром и вообще…

– Значит, ты ему отказала и поэтому он такой злой, – заключила подруга.

– Да.

– Может, для тебя было бы лучше согласиться?

– Думаешь, я смогла бы терпеть, что муж будет постоянно ходить налево, а число посещений им супружеской спальни будет равно числу наших детей?

– Это ты преувеличиваешь, – неуверенно сказала Грета.

– Скорее преуменьшаю, – не согласилась я.

– Хочешь сказать, что дети будут рождаться чаще, чем Штаден будет заходить в спальню? – не удержалась от шпильки она. – Мне кажется, он это не одобрит.

Я хотела на нее обидеться, потом посмотрела на Гретино хитрющее лицо и, не выдержав, рассмеялась.

– А как ты провела выходные? В одиночестве и печали? – поинтересовалась я.

– Не совсем в одиночестве – Марк приехал, – радостно ответила подруга. – И Дитер приходил. Он нашел браслет.

– Неужели никто не подобрал? – поразилась я.

– Нет, в кармане нашел, представляешь? Говорит, что пакет искал, а браслет почему-то так лежал, без бумаги. Отнес в Сыск, может, и найдут того, кто это устроил.

– Хорошо бы. А то не знаешь, откуда пакость ждать. Кстати, меня Штаден научил сигналки ставить.

– Есть и от него польза, – заключила Грета. – Да, еще Фогель приходила благодарить. Она совсем ничего не помнит. Вот не повезло.

– Почему? – удивилась я.

– Как почему? В кои-то веки девушку на руках носили, а у нее даже намека на это в памяти не осталось.

– Не совсем на руках… Лично мне не хотелось бы вспоминать, если бы меня вот так, как тушку барашка, таскали бы.

– Уверена, тебя Ведель нес бы по-другому. Он даже в лице переменился, когда узнал, что вы со Штаденом как вчера ушли, так и не появлялись больше. Как-то он чересчур остро на этот раз воспринял. Я чего-то не знаю?

– Он меня поцеловал, – покаянно ответила я.

– Когда это он успел? – удивилась Грета.

– После того как Фогель отнес.

– Ну и как тебе?

– Грета! – возмутилась я.

– Что – Грета? Мне же интересно. Вот про Штадена ты сказала, что он хорошо целуется. А Ведель?

– Мне не понравилось, – передернулась я. – Давай об этом не будем говорить. Не дай Богиня, еще Кэрст узнает, тогда обычной дуэлью не обойдется.

Чувствовала я себя преотвратно. Внутри поселилось чувство глубокой неудовлетворенности, я постоянно вспоминала последний поцелуй со Штаденом и краснела. Если бы только он меня любил! Но к чему желать невозможного?

На следующий день меня вызвали на допрос прямо с занятия. Он проходил в кабинете леди Кларк и в ее присутствии. Офицер, проводивший беседу, был этим крайне недоволен, постоянно на нее косился и хмурился.