Эрна Штерн и два ее брака - Бронислава Вонсович

– А что для тебя брак? – неожиданно даже для себя спросила я.

– Для меня? – Он ненадолго задумался. – Наверное, в первую очередь союз с человеком, которому доверяешь. Который может обеспечить крепкий надежный тыл.

Рассуждал он как военный, что-то такое я и ожидала от него услышать, но почему-то меня огорчил его ответ.

– Который решает демографические вопросы и наполняет продовольственные склады, – дополнила я.

– Можно и так сказать, – усмехнулся он. – А что значит брак для тебя?

– Для меня в первую очередь это союз с человеком, которого ты любишь и который любит тебя.

– Любовь не вечна.

– Кто знает? Дед до сих пор любит бабушку, а отец – маму. Но в вашей семье по любви жениться не принято, так что тебе меня и не понять, пожалуй.

– Дорогая, в твоем подходе к вопросу брака есть довольно спорные моменты. А что делать тем, кто влюблен без взаимности? Влачить жизнь в одиночестве?

– Взаимности можно попытаться добиться, – неуверенно сказала я.

– А если тот, в кого ты влюблен, уже любит другого, причем взаимно?

– Штаден, я тебе обрисовала свое отношение к браку, но не собираюсь спорить о каких-то гипотетических влюбленных, – ответила я. – Вот если я окажусь в подобной ситуации, то тогда и буду думать. А тебя такие вещи вроде бы вообще волновать не должны.

– Хочешь сказать, ты не вышла бы замуж без любви? – уточнил Штаден.

– Нет, не вышла бы, – покачала я головой.

– Тогда почему ты вышла за меня? – с насмешкой спросил он. – Надо понимать, меня любишь?

– Я не считаю наш брак настоящим, – уклончиво ответила я.

– А хотела бы, чтобы он стал настоящим? – внезапно спросил «муж».

Я удивленно на него посмотрела. Хотела бы я прожить всю жизнь с человеком, который меня не любит и даже не скрывает этого?

– Нет, – твердо ответила я.

Дальше мы шли в полном молчании. Я недоумевала, с чего это вдруг ему пришло в голову задавать подобные вопросы. О чем думал Кэрст, я даже не догадывалась. Хорошо хоть, печенье не забыли купить, а то мальчик бы огорчился. Был он на год младше сестры и никак не мог понять, почему ей все что-то дарят, а ему – нет. Пакет, преподнесенный заботливым дядюшкой, его несколько утешил. Но взрослым для утешения сладостей не нашлось, и они выглядели не менее расстроенными, чем сын.

– Эльза, что это у вас такие похоронные лица? – спросил Кэрст.

– Эдвард женился, – расстроенно ответила его сестра.

– Быть того не может! – изумился «муж». – Я только что рассказывал Эрне, что он больше не собирался вступать в брак.

– У него не было выбора, – пояснил отец именинницы, Вильгельм.

– Он столько раз за последние несколько лет уклонился от таких союзов, что это казалось совершенно невозможным, – продолжал недоумевать Кэрст. – Он даже однажды сбежал из храма.

– Из туранского дворца ему сбежать не удалось.

– Неужели он оказался настолько неосторожен, что позволил застать себя с какой-то фрейлиной?

– Хуже. С принцессой. Королевская семья сама не в восторге от такого союза, но замять не удалось.

– Однако повезло нашему Крауту, что такая примечательная особенность невесты выяснилась до свадьбы, а не после, – усмехнулся Кэрст. – Не расстраивайся ты так, сестренка. У них может и не быть детей. Кроме того, всегда есть шанс, что твоему сыну достанется наш титул. Эрна не хочет иметь детей.

Для меня его слова оказались полной неожиданностью. Говорил Штаден довольно громко, и теперь присутствующие с изумлением уставились на меня, я с возмущением – на Штадена. Это надо же такое сказать!

– В самом деле? – недоверчиво спросила Эльза. – Вы, маги, такие странные. Эрна, неужели брат не шутит?

– Нельзя сказать, что совсем не хочу, – покраснев, пролепетала я. – Мне кажется, сейчас не самое подходящее время, чтобы обзаводиться детьми.

– Да, – насмешливо сказала Эльза, – если вы будете ждать подходящего времени, то Кристиан действительно может унаследовать титул нашего отца.

Из неловкой ситуации меня выручила именинница. Затребовав свои подарки, она с упоением начала разрывать бумагу. Первой на свет появилась коробка с куклой.

– Какая красивая! – восторженно воскликнула Софи, глядя то на куклу, то на меня. – Совсем как тетя Эрна. Я ее так и назову.

Я покраснела еще сильнее. Этот нехороший Штаден действительно нашел где-то куклу, удивительно похожую на меня, и сейчас довольно улыбался, наслаждаясь произведенным эффектом, и не обращал ни малейшего внимания на мои укоризненные взоры.

– Зачем ты это сделал? – прошептала я ему недовольно.

– А что? Софи понравилось, – ответил он мне с хитрой улыбкой. – И кукле имя сразу нашлось. Удобно.

– А про детей ты почему сказал? – не унималась я. – Это же неправда.

– То есть ты детей хочешь, но стесняешься меня об этом попросить? – уточнил он.

– Нет, конечно!

– А если нет, то я чистую правду сказал.

– О чем это вы там шепчетесь? – спросила Эльза.

– Эрна восхищается моим вкусом в деле выбора кукол для племянниц, – ответил Кэрст.

– Я бы на ее месте тоже восхищалась, – едко заметила его сестра. – Мой муж после такого фортеля точно бы спал в одиночестве.

– Думаю, Эрна уже взяла твой метод на вооружение. Правда, дорогая? – обратился ко мне Штаден.

Да, этот вечер потребует всего моего самообладания! Я попыталась успокоиться и отвлечься от неприятного разговора. Софи, повосхищавшись куклой, усадила ее на диван и начала раскрывать мой подарок. Открытие шкатулки привело ее в восторг. Она открывала и закрывала крышку, возникающие цветы были разными, но все очень хороши, не зря же к иллюзии приложила руку Грета.

– Красиво получилось, – заметил Кэрст, протягивая мне бокал с вином.

– Мы старались, – невозмутимо ответила я, делая глоток.

Вино было сладким и слишком крепким, совершенно не в моем вкусе.