Хаоспатрон - Вячеслав Шалыгин

Большое Зло плясало во внутренней пустоте джигу. Андрей не знал, как должен выглядеть этот танец, поскольку слышал о нем лишь краем уха, но почему-то решил, что это именно джига. Правда, с элементами брейк-данса, который начал входить в моду незадолго до того, как Лунев ушел в армию.

Большое Зло ликовало. Оно победило и теперь могло делать с Луневым все, что угодно. Подчинять, унижать, топтать, жарить на сковородке, варить в котле… все, что угодно. И у Андрея не было сил, чтобы этому сопротивляться. Холод внутренней пустоты сковал руки и ноги. Лунев не мог ни отмахнуться от Зла, ни хотя бы показать ему фигу. Полная беспомощность.

Зло приблизилось настолько, что Андрей сумел рассмотреть его физиономию, но толку от этого оказалось мало. Лунев не узнавал это существо. Оно было похоже на человека, но кого конкретно оно напоминает, Андрей определить не сумел. Зато сумел вдруг резко податься вперед и почти боднул воплощение Зла. В цель Андрей не попал, но этим движением он будто бы расколол темную ледяную витрину, которая отделяла Лунева от внешнего мира.

На смену холоду резко пришла привычная душная жара, а руки и ноги ощутили тупую боль от натянувшихся веревок. Андрей открыл глаза, судорожно вдохнул… и сразу вспомнил все, что произошло за минуту до погружения в пустоту. Разбудить память помог вид нескольких десятков тел, лежащих вокруг дерева, к которому Лунев оказался привязан.

– …Я тебе говорю!

– Да пошел ты!

– Привязывают козу, потом садятся в засаду и ждут тигра.

– Прохор, заколебал!

– Отвечаю, так охотятся!

Андрей посмотрел вправо. К двум соседним деревьям были привязаны Прохоров и Гаврилов. Слева так же, как все остальные – спиной к пальме и со связанными с другой стороны дерева руками, висел обмякший Купер. В отличие от Андрея, матрос Бондаренко все еще пребывал в своей внутренней пустоте.

– Студент! – Сержант заметил, что Андрей пришел в себя. – А мы гадаем, грохнули вас с Купером или тоже привязали живьем.

– Я пока и сам не понял, – Лунев поморщился. – Отоварили от души.

– А нас просто отметелили, – Гаврилов вздохнул.

– Ладно трындеть, – проронил сержант. – Звезданули пару раз для острастки – и к пальмам. У меня сил не было сопротивляться.

– А я не ожидал! – торопливо добавил Гаврилов. – И вообще у меня после прошлого раза в голове все гудело, какой там сопротивляться?

– Кто вязал, фаранги? – Андрей встретился взглядом с Прохоровым.

– Вроде они, – сержант смотрел так, словно не чувствовал за собой никакой вины.

Видимо, Прохоров пытался списать все свои грехи на отравление. Что ж, на данном этапе Андрей тоже был склонен замять инцидент. Главное из него Лунев вынес – теперь он знал, чего можно ожидать от Прохорова, а обиды и разбирательства могли потерпеть до лучших времен. Все, как в случае с Фроловым и его неприятным высказыванием там, в подземелье.

– А зачем, как думаете?

– Я ж говорю, – сержант кивком указал на Гаврилова. – Мы вроде приманки. Придут еще кхмеры, увидят море трупаков и нас, соберутся вокруг, начнут полевой суд устраивать, тут фаранги и перестреляют их к чертовой бабушке. Вместе с нами.

– Понятно же, раз мы привязаны, значит, не наших рук дело, – Андрей обвел взглядом место побоища.

– Это нам понятно, – сержант помотал головой. – У кхмеров точно крыши сорвет. Они ведь и так психотрахнутые, а тут такое море крови!

– И зачем это фарангам?

– Ну как… они ж за эту линию обороны отвечают, а личного состава им не хватает, чтоб весь рубеж закрыть. Вот и хитрят.

– А я думаю, в жертву нас решили принести! – зловещим шепотом заявил Гаврилов. – Духам лесным! Я видел, как эти чудища из кустов появлялись, а потом исчезали. Бля буду, Духи!