Штопальщица - Светлана Храмова

– Привет, художник! – поприветствовала она. – Ты готов сделать меня не старше пятидесяти? Юбилейный пир через два дня, а ни цвета, ни формы! Я должна удивить молодостью и неувядаемой красотой, что там еще в списке – да-да, свежестью! Хотелось бы, Марк, чего-то свежего и оставить пару дней в запасе, если что-то не получится. Переосмыслим, дерзновенный мой – дерзни еще раз, ублажи старушку!

– Джоанна, ты столько всего сказала, я же скромный парикмахер, говорить красиво не умею, соображаю долго. Вдруг не успею возразить по поводу «старушки». Так что, царица, не гневайся. Изо всех имеющихся сил – все, что смогу, прекраснейшая из талантливейших! Сядь спиной ко мне, властительница дум.

Личный стилист Джоанны, кумир нью-йоркских модниц Марк – небольшого роста итальянец лет тридцати двух, кудрявый и веселый, – конечно же, гей. Это всем известно и его не портит. Хорошие стилисты почему-то сплошь геи, Джоанна к этому привыкла. А Марк – гений. Он один умел неуловимо преображать лица, ничего не меняя. Появлялся шик, уверенность, благородная усталость – одновременно с яркостью взгляда. Как он этого добивался – Джоанне неведомо, она просто благодарна возможности не задумываться и полностью доверять Марку. Руки его порхали над волосами – с кисточкой, потом с ножницами, процедура занимала много времени. Она отключилась от всего, задумавшись о голубых и розовых, модная тема. Действительно, как бы не относиться к однополой любви, что-то их преувеличенно много. Нормальные отношения сегодня выглядят подвигом.

Борьба за равные права, кстати, этим и заканчивается. Меньшинство борется, потом становится большинством. Потом бывшее большинство начинает менять высокомерие на протест и, вначале робко попискивая, потом, все громче выговаривая суть претензий, – бороться за право на существование. И скоро смешанные пары, сыгравшие свадьбу по всем правилам, будут приходить на «Шоу ДД», – а она, участливо глядя им в глаза, спросит: «Как же вы отважились на серьезные отношения, на совместную жизнь?» А они, смущаясь, расскажут, как трудно принять решение. Смешно, действительно. Кто мог предвидеть?

– Джоанна, кстати, посмотри в этом журнале, в середине где-то – какое интересное сочетание цветов, мы в следующий раз можем попробовать.

– А почему не сейчас? – спросила она. Глянцевый журнал открыт, машинально, почти не вглядываясь, Джоанна перевернула несколько страниц.

– Рискованно, не для твоего субботнего собрания. Ты должна выглядеть безукоризненно. Без статеек об очередном сомнительном эксперименте Марка Крузо. Марк Крузо – это я, – слегка самодовольно улыбнулся он.

– Я в курсе. Ты известен всем, дорогой.

– Ну, по сравнению с тобой – я просто безымянный цирюльник.

– Не прибедняйся, радость моя.

И что это все в последнее время со мной сравниваться надумали. Прямо беда. – Она застыла, автоматическое перелистывание застопорилось. – Ох, это Саймон! Собственной персоной! – Фото в центре страницы. Саймон в гей-клубе, в обнимку с каким-то парнем атлетического сложения. И это – незадолго до моего вечера, на котором я с ним появлюсь. Ведь он мне обещал! Обещал, что я ничего подобного не увижу, наверное, кто-то его напоил, а пить он не умеет. Затащили, щелкнули, портрет в интерьере готов. Но все равно, большой мальчик, должен соображать! Меня же никто никуда не затаскивает, что мне делать? Что теперь делать?

И Марк подсунул мне этот журнал. Стервец. Я должна как-то отреагировать или нет? Впрочем, спасибо ему. Это хорошо, что я вижу фото, все равно за спиной начнут перешептываться. Можно представить как розыгрыш. Как веселую шутку. Возьми себя в руки, во-первых. Без паники, без паники. Саймону надо позвонить, все равно я собиралась сегодня вечером встретиться. Мы обсудим наши отношения, продумаем поведение. Да, продумаем. О господи, ужас какой.

Она вспомнила, как давным-давно он начал за ней ухаживать. Так трогательно. К тому времени она уже три года ни с кем не встречалась, о чем заявляла в программах во всеуслышание. Как много времени и усилий он приложил, чтобы она поверила в правдивость чувств. Она сама, наверное, и оттолкнула его. Всегда сильнее, умнее, богаче. Рядом он просто не мог чувствовать себя мужчиной. Или это лишний вес всему причиной? То худела, то поправлялась – но кто бы выдержал постоянное напряжение, в котором она находится? Кто бы смог не срываться? Саймон не стал надежным другом, хотя столько лет находится так близко. А возможно, она не умеет быть женщиной. Не дано. Просто играет роль женщины, которая счастлива, спектакль без антрактов. Только перерывы на обед.

Марк закончил колдовать над волосами, прищурился и отошел в сторону, оглядывая прическу, даже языком прищелкнул от удовлетворения. Видимо, понравилось – у него нет причин притворяться. Имя известное, клиентуры хоть отбавляй. И время есть на изменения – это же репетиция, завтра можно тренироваться, отчего нет?.. Но Джоанна вдруг потеряла интерес, к тому, как она выглядит, праздничное настроение понемногу улетучивалось.

– Теперь лицо – несколько штрихов сделай, примерный образ покажи, и все. Не усердствуй.

– Ты что-то погрустнела, несравненная. С чего бы это, – лукаво, как ей показалось, спросил Марк.

– Просто работы сегодня много. Думаю, как силы распределить, чтобы дожить до юбилея. Спасибо, Марк, замечательно. Завтра в это же время, ненадолго – у меня важный эфир. А в воскресенье – в Хэмптоне. Будешь ранним гостем.

– Спасибо, божественная, что пригласила, наконец, – улыбнулся Марк.

– Журнальчик я посмотрю пока, хорошо? – она встала и, не торопясь, направилась к двери, соединяющей гримерную с кабинетом.

На столе ее ждала стопка бумаг – жизнь Кеннета Томпсона в деталях и подробностях, Дэрриэл никогда ничего не забывала. Что бы я без нее делала? – Привычно подумала Джоанна, нажимая кнопку внутренней связи:

– Доброе утро, Дэрриэл. Спасибо за информацию.

– Собрала, что возможно. Читай на здоровье. Только не нервничай, а то аппетит разгуляется, перед юбилеем нельзя терять форму.

– Не разгуляется, не волнуйся, – засмеялась она, просматривая листы. – А молодец мальчик, правда? Помнишь его? Когда-то в Цинциннати он развозил пиццу.

– Я пиццу не люблю, это ты специалист.

– У всякой маленькой женщины есть маленькие слабости.

– Которые, в конце концов, делают ее большой-большой.

– Женщиной с большой буквы, ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что у нас ЧП. Форсмажор, – в голосе Дэрриэл проступили нервные интонации.

– Что случилось?

– Я сейчас поднимусь, – в трубке раздались гудки. Через минуту Дэрриэл уже входила в кабинет Джоанны.

– Если ты еще не знаешь, я сама тебе скажу, первая. Коллектив отказывается со мной работать. Грозят забастовкой, требуют, чтобы ты меня уволила.

– Но это невозможно! Абсурд. Что произошло? Может, ты просто устала? – Джоанна решила, что Дэрриэл преувеличивает. Хотя это не похоже на нее. Совсем не похоже.