Исток зла - Александр Афанасьев

— Говори!

Граф схватил пакетик, оторвал край.

— Говори!

— Пшел вон! Пся крев! Не трогай, ненавижу!

Граф Ежи наклонил пакетик, и белая дрянь посыпалась на ковер. Когда один пакетик опорожнился, граф взял второй, надорвал.

— Говори, а то лишишься и этого!

— Москаль, пшел вон!

На какой-то момент ему пришла в голову идея притащить ее в поместье, там был действующий костел в селе. Капеллан Подольский поймет, если он скажет правду, в конце концов, он же его и крестил. Обвенчает, а дальше что муж с женой делает — то его дело. Отсидится в поместье месяц-другой, переломается, бросит эту поганую привычку.

Но бросит ли? Граф Ежи мало знал про наркомафию, но слышал, что наркодилеры никогда не оставляют свои жертвы в покое. У каждого налаженная сеть, каждый клиент — ценен. Найти хорошего клиента с деньгами очень сложно, полиция следит за этим делом, можно нарваться на полицейского осведомителя, и тогда — от пятнадцати до двадцати лет каторжных работ. Не всю же жизнь она будет отсиживаться в поместье, вернется в Варшаву, а там эта мразь снова найдет ее. Увести в Петербург? А там что — нельзя достать, что ли? Попроситься на службу в дальний гарнизон, уйти из Гвардии? И что это за дело такое — польский шляхтич бежит в дальний гарнизон?

Нет. Надо по-другому.

Граф перевернул пакетик, развеяв дрянь по ветру. Спокойно начал застегивать рубашку.

— Я люблю тебя, Елена. И не хочу, чтобы ты принимала это.

— А я ненавижу! Ты москаль, вот ты и проявил свое москальское нутро! Ни один москаль не дает людям свободы жить так, как хотят они сами! Такие все москали!

— Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты убивала себя.

— А я тебя ненавижу! Йезус, какая же я дура, что связалась с москалем!

Граф Комаровский надел часы — хорошо, что не разбила, — посмотрел, сколько времени.

— Развяжи меня!

— Развязывайся сама.

— Ненавижу!

Вместо ответа граф Ежи прошел в холл, надел ботинки. Сильно хлопнул дверью…

У Елены был мотороллер. В городе он развивает скорость куда большую, чем автомобиль, потому что ему не страшны никакие пробки. Граф правильно рассчитал — ей срочно понадобилась доза, и, развязавшись, освободившись от ремня, она немедленно оседлала свой мотороллер и понеслась куда-то, как сумасшедшая. Он на взятом утром напрокат польском «Фиате» последовал за ней и дважды чуть не потерял: на Лазенковском мосту и потом у пражского порта, где пробки днем и ночью. Каким-то чудом, упустив ее из виду у стадиона, он вылетел на Ягеллонов, широкую дорогу в новой Праге, названную так в честь старинной польской королевской династии. Каким-то чудом он узрел ее новенькую желтую «Веспу»[68]брошенной у одного из домов на Ягеллонов. И, приткнувшись, где придется, с нарушением правил, стал ждать…

Рукоятка револьвера «Наганъ Императорский Оружейный Заводъ въ Туле 1924», рубчатая, шершавая, с гладкой стальной именной пластинкой, жгла руку. Ну, хорошо, вот он нашел, куда она приехала — и что дальше? На Ягеллонов проживают десять тысяч человек, даже больше — как он узнает, в какой именно квартире тут торгуют отравой? По всем пройдись? Что за бред…

Скажите — вы тут наркотиками не торгуете?

Стук в стекло испугал графа Ежи так, что он едва инстинктивно не даванул на курок. Хорошо, на старых «наганах» спуск тугой, а то бы…

На него через боковое стекло машины смотрел полициянт в плаще…

Черт…

Граф Ежи опустил стекло, на старых польских «Фиатах» оно опускалось медленно, поскольку электростеклоподъемников не было и приходилось крутить ручку.

— Прошу документы, пан.

— Пан граф, извольте, любезный. Граф Ежи Комаровский, к вашим услугам.

На полицейского это не произвело никакого впечатления. Он был поляком и не шляхтичем, но он был полицейским, и закон был на его стороне. А оштрафовать шляхтича — даже приятно. Чертовски!

— Пан граф, прошу документы, и документы на машину.

Документы на машину хранились в кармашке солнцезащитного козырька, личные документы были в кармане, в том числе пропуск в штаб округа. Граф Ежи достал и подал полицейскому и то и другое — на пропуске была фотография и все данные.

— А в чем дело, пан полициянт?

— Здесь запрещена парковка, пан граф. Знак в двадцати метрах за вашей спиной.

— Я его не видел!

— И тем не менее он там есть, пан граф. Можете выйти из машины и лично убедиться в этом.

Граф Ежи бросил отчаянный взгляд на маленький желтый мотороллер. Пока он там был, но в любой момент он мог исчезнуть.

— Извольте побыстрее, пан полициянт! Сколько за штраф?

— Не торопите событий, пан граф… Кстати, что это у вас с лицом?

Полициянт решил сверить личность подателя документов, и свежие кровавые царапины на лице бросились в глаза.

— Поссорился со своей паненкой… — буркнул граф.

Полицейский тем временем усиленно размышлял. Вообще-то он не прочь был пополнить содержимое своего кармана, так он делал не раз. Но тут… странное что-то, граф, а на такой развалюхе и весь исцарапанный. Пропуск, похоже, подлинный, да и Комаровский… должно быть, родственник, или даже сын графа Тадеуша. Нет, не стоит рисковать.

— Пятьдесят злотых за штраф, пан граф. Сейчас я выпишу квитанцию. Оплатите в банке или ссудной кассе…

Графу Ежи повезло — из-за появления полицейского ему пришлось тронуться с места и кружиться по Ягеллонов, разворачиваясь на круге, а с другой стороны — объезжая костел. Была большая вероятность того, что Елена ускользнет, а он этого не заметит. Но тут Йезус еще раз помог графу — он заметил Елену как раз, когда ехал в сторону станции «Варшавский зоопарк».

Ему удалось проследить за ней до «Летающей тарелки». Судя по тому, что она отправилась в клуб веселиться, свою дозу она раздобыла…