Оберег для огненного мага - Ульяна Каршева

В суете личных, семейных и учебных дел Алекса постоянно забывала, что однажды «перекормила» Ферди своей силой, непроизвольно дав ему крепкую, связующую их обоих нить. Впервые во сне увидев его попытку самоубийства, она вроде и решилась оборвать невидимый контакт между ним и собой, но дела и проблемы следовали бесконечной чередой, и девушка забыла о своем решении.

И – вот! На тебе!

Путаясь в длинной широкой юбке, которую напялила прямо поверх ночной рубашки, она подскочила к столу и суматошно выстучала послание маме: «Я к калитке! Ферди!» Послала, а потом растерянно таращилась на мобильный, машинально поправляя рубашку, вытягивая ее вниз под юбкой, и соображая, поймет ли мама, что дочь просит о помощи…

Но времени – как всегда, в обрез. Набросила сверху кофточку и, застегивая ее на бегу, помчалась было из комнаты, ахнула – вспомнила, что ноги босые, бросилась назад, сунула их во что попало – уже внизу выяснилось, что это старые, разношенные полуботинки, приготовленные для работы в саду.

Чуть не на цыпочках пролетела мимо комнат сестер и брата, простучала по лестнице, с досадой кривясь на неумолимый в ночи грохот обуви. Застряла у входной двери, оглянувшись на часы в гостиной. Господи, два часа ночи!

Добежала до калитки, на ходу приглаживая распущенные на ночь волосы, сжимая в руках телефон и до слез пытаясь понять, звонить ли Карею. «Псих!! Не Карей, а Ферди, конечно», – уже обливаясь слезами, решила она, с ужасом всматриваясь в конец улицы, откуда мог появиться парень.

– Что случилось? – негромко спросила мама за спиной.

Алекса бросилась к ней, схватила за руки и быстро, иногда не совсем связно рассказала, что происходит. Невысокая худенькая женщина внимательно слушала, изредка прерывая дочь, чтобы уточнить детали. Рассказывая, Алекса постепенно успокаивалась, приходила к обычному своему состоянию «рационального взгляда на жизнь» – она даже усмехнуться смогла. И промелькнула мысль: а если это и впрямь был сон? Но присутствие мамы помогло и в этом. Девушка быстро вспомнила детали сна и сама себе кивнула: это явь.

Снова выбежала за калитку, всмотрелась.

– Кажется, бежит, – сомневаясь, сказала она.

– Ты сказала – у него десять минут?

– Ферди так думает, – вздохнула Алекса. – Но он думает так, чтобы не ошибиться. Десять минут – это точный расчет. Возможно, он имеет больше времени на свет, но побаивается переборщить. Да и оделся так, чтобы успеть спрятаться.

– Хм… Значит, он не так уж наивен, как ты мне о нем рассказывала.

– Мама! То, что он сейчас делает, – это ненормально! – возмутилась Алекса. – Такое сделать мог только мальчишка!

Мама скептически взглянула на дочь:

– Рассказала бы я тебе, что делал твой папа, когда мы только познакомились… Но не время и не место. Посмотри-ка, это не Ферди?

Девушка встревоженно обернулась в сторону улицы и выдохнула:

– Он! Мама, у нас есть какая-нибудь достаточно темная комната?

– Найдем, – спокойно сказала женщина. – Сколько у него времени осталось?

– Добежит – узнаем, – зловещим голосом сказала девушка. – Ух, как я ему сейчас…

– Не сейчас, – поправила мама.

Ферди бежал так быстро и так ощутимо собранно, что девушка невольно удивилась, а потом вспомнила сон и сообразила, что он и не бросал тренировок. Причем она заметила одну особенность: появившись в конце улицы, сначала он бежал чуть медленнее, а потом вдруг прибавил скорости. Алекса от первой мысли, что у него заканчивается его «световое» время, испугалась, но потом поняла: парень искал ее дом. Он примерно по ее рассказам знал, что они живут рядом, но точного адреса у него не было. Приходилось присматриваться к фамилиям на почтовых ящиках. В темноте, пусть при свете фонарей, это сделать довольно сложно. Увидел людей, вот и поспешил к ним спросить, где живут Коллумы.

– Мама, звонить Карею? – с новым испугом спросила Алекса.

– Лучше пошли эсэмэску, – посоветовала мама. И тоже вышла за калитку.

Теперь стало видно, что Ферди и правда одет в длинную куртку с капюшоном. Алексе даже любопытно стало: неужели под капюшоном и впрямь трикотажная шапочка с прорезями для глаз? Парень подбежал и остановился, тяжело дыша. Кажется, его насторожил чужой человек рядом с девушкой.

– Быстро пошли в дом, – сказала Алекса, хватая его за рукав куртки. – Сколько у тебя времени осталось?

– Минуты три! – выдохнул Ферди. Шапочка, натянутая на лицо, явно мешала ему говорить отчетливо, но в голосе не было ни паники, ни страха. Лишь радостный восторг напроказившего мальчишки, который думает, что ничем не рискует. – Но ничего. Сквозь капюшон свет не проходит, могу переждать.

– Почему ты… – начала девушка возмущенно, но мама, как ни странно, перебила:

– Ферди, я мама Алексы. Можешь называть меня госпожа Коллум. Я очень рада, что ты решился погулять. Молодец. Зайдем-ка в дом. Ты же не зря решился выйти на улицу. Идем, идем!

– Простите, я не подумал, что могу разбудить… – виновато пробормотал Ферди, увлекаемый мамой к дому.

Алекса шла за ними и возмущенно думала, что мама слишком потакает этому балбесу. Даже пронеслась нехорошая мыслишка, что она сюсюкает с Ферди, потому что тот из богатой семьи. Но, прислушиваясь к негромкому разговору, в котором мама коротко расспрашивала парня о его ощущениях и впечатлениях, а Ферди с жаром рассказывал ей о том, что он почти летел, а не бежал, Алекса начала смотреть на происходящее под другим углом.

Лишь у самого дома девушка спохватилась и отправила Карею послание: «Ф. у нас». Еще подумала: «Пишу, как про сбежавшего из дома мальчишку».

Когда дошли до дома, мама немедленно взяла парня за руку и, не давая времени на вопросы, повела его в комнатку, служившую кладовкой. Она располагалась внутри гостиной, примыкая к лестнице наверх, на второй этаж, и к коридору в столовую. Здесь не было окон, зато в само́й комнатушке стоял небольшой стол и две низкие полки, служившие скамейками. Две стены этой кладовки были завалены учебниками и старыми магическими книгами – мамино и папино наследство. А еще здесь были альбомы и журналы по садово-ландшафтному дизайну. В общем, кроме старых вещей, сюда складывались книги, которые, возможно, никогда не понадобятся, но к которым иногда приходилось возвращаться. Поэтому и не выкидывали.