Сюзерен - Андрей Посняков

Халед ибн Хасан, тот самый красавчик кабальеро, которого многие по всей Испании знали как славного рыцаря Алонсо де Риверу, нервно потеребил рыжеватую бородку и, в который раз уже, едва сдерживая негодование, поглядел на крестьян:

— Так, значит, вы не видели никаких волков и ни о чем таком не слышали?

— Нет, господин, не слыхали, ага.

Поклонившись, селяне отвечали хором, два мужика: один худой, с усищами и в широкополой — от солнца — шляпе, другой коренастенький, круглолицый, с окладистой седоватой бородой. Оба, впрочем, были чем-то похожи — смуглые, с морщинистыми обветренными лицами, и говорили одинаково — по-сельски основательно, медленно, добавляя «ага» в конце чуть ли не каждой фразы, чем сильно бесили Халеда — де Риверу.

— Нет, нет, почтенный сеньор, волки-то у нас есть… только зимой. А так в селе-то у нас все телки да овечки целы, ага. Даже на дальних пастбищах — и там.

— А далеко ль от села ваши пастбища? — прищурился самозваный кабальеро. — Сколько дней пути?

Селяне переглянулись:

— Дней? Ну, уж вы и скажете, сеньор. Они, пастбища-то, в горах, на склонах — из села-то видны, ага.

— Значит, спокойно все у вас?

— Хвала Смуглянке — спокойно.

При упоминании Святой Девы красавчик-мавр и сопровождавшие его вооруженные люди в количестве около дюжины скривились, словно при них выразились самыми гнусными словами.

— И вы даже не слышали, что около Террасы обнаглевшие волки загрызли трех пастухов? — чуть помолчав, продолжил свои вопросы Халед ибн Хасан. — Что, правда не слышали?

— У-у-у! — сложив толстые губы трубочкой, махнул рукой коренастый. — Это ж в Террасе! А там каждый день что-то случается — город ведь, ага.

— Так это ж от вашей деревни день пути!

— Так ведь целый день, господин. Мы туда раза два в год и ездим, ага. Один раз на праздник в честь Святой Девы, а другой — на ярмарку. А ярмарка там, я вам скажу…

— Поехали! — Не дослушав, красавчик обернулся к своим и презрительно сплюнул: — Эти сиволапые вряд ли нам что толковое скажут. За мной!

Резко повернув коней, вся кавалькада умчалась за своим господином, поднимая тучи густой серовато-желтой пыли.

Посмотрев вслед всадникам, селяне одновременно пожали плечами и снова переглянулись:

— Это кто хоть такие были-то, а, кум Жузеп?

— А я-то почем знаю, ага.

— Так ты в город-то почаще моего ездишь. Слыхал, как этот парень говорил? Слова будто глотал, я и не разобрал-то почти ничего, ага.

— Так в Валенсии говорят. — Кум Жузеп — коренастый, с круглым лицом и бородкой — задумчиво почесал в затылке. — Или в Андалузии.

— Вот, недаром на селе говорят, что ты ученый человек, куманек! — Усатый с восторгом хлопнул Жузепа по плечу, да так, что тот едва не упал. — Вален-сия… Анда… Анда… Андалузия. И откуда ты только такие умные слова знаешь?

— Так в городе-то бываю, умных людей слушаю.

— А я думал — все больше вино в корчме старого Хавьера пьешь, ага!

Кум Жузеп неприязненно поежился:

— Вот заладил — ага, ага… Я тебе что — пьяница?

— Я так не сказал… Но ведь пьешь же?

— А тебе какое дело? Ах ты ж… Н-на!!!

Не на шутку разобиженный селянин размахнулся и двинул своего сотоварища кулаком в скулу, и тот, нелепо взмахнув руками, полетел в росшие рядом кусты, а широкополая шляпа его, подпрыгивая на камнях, покатилась вниз по дороге, словно оторвавшееся от телеги колесо.