Сюзерен - Андрей Посняков

— Свободная, свободная, а замуж хочешь, — съязвил князь.

— Замуж все девушки хотят. — Аманда неожиданно взгрустнула и, чуть помолчав, призналась: — Боюсь, что мне будет довольно трудно найти мужа.

— Тебе? Такой-то красавице?

— Я сирота, и дом мой сгорел — приданого нету, к тому ж… — Девчонка запнулась, но тут же продолжила все с той же решимостью: — Я ведь не девственна, хоть и честь потеряла не по своей вине — только кого это теперь интересует?

Егор, утешая, погладил девушку по руке:

— Действительно — кого?

Аманда дернулась, словно ее вдруг ударило током:

— Я скажу, как было, скажу, и, пожалуйста, не перебивайте! Там у нас, в Калелье еще, морского сброда полно… вот и подловили меня как-то трое, знали, что некому заступиться… все трое и пользовались — а я что могла сделать? Только одно — притворилась, что приятно, хоть и больно было, и противно… Нет, правда! Иначе б они меня точно убили, а так… Я еще и попросила, чтоб еще раз… как-нибудь, все трое. Они и согласились… глупцы.

— И ты их убила.

— Ну что вы! — как ни в чем не бывало улыбнулась Аманда. — И пальцем не тронула… Просто натравила бродячих псов. Ох, как они орали… не псы, а эта троица…

— Значит, загрызли насмерть?

— А вы думали как? Они-то со мной не шутили. Ну что, идем дальше?

— Да нет. — Князь давно уже внимательно осмотрел округу. — Вижу. Мы уже пришли. Вон — туес…

— Плетенка?

Девушка схватила висевшую на дереве, над родником, флягу, наклонилась, наполняя ее свежей прохладной водой, и, обернувшись, спросила:

— Знаете, почему я вам все это рассказываю?

— Почему?

— Потому что мы — я и вы — разные! Я — простая крестьянская девушка, вы — владетельный сеньор, я могу говорить с вами свободно, ведь вместе нам больше никогда не сойтись. Никогда, разве что вдруг разверзнутся небеса!

— Так уж и никогда?

Сложно было сказать, кто из них сделал шаг первым: князь ли приобнял девушку, Аманда ли приникла к Егору, а только губы их, опасно приблизившись, вдруг слились в долгом и затяжном поцелуе, и этого поцелуя словно давно ожидали оба! Рука князя скользнула к веревке, сдерживающей импровизированную тунику Аманды… и вот уже старая парусина упала к ногам, а на нее, сверху, улеглись двое…

Карие сияющие глаза, вьющийся золотой водопад локонов, стройное юное тело… Изогнувшись, Егор накрыл губами грудь, погладил девушку по спине, обнял… с такой силой, что Аманда вдруг застонала от боли — сломанные ребра давали о себе знать!

— Ах, извини, милая… Хочешь, поглажу тебе спинку? Повернись…

— Да, мой сеньор… вы такой ласковый… нежный…

Цветущие магнолии и рододендроны накрыли предавшихся любви беглецов душистой розовато-сиреневой пеленой. Аманда выгнулась, позабыв о боли и уносясь мыслями в высокое бледно-синее небо. Туда же, куда давно уже унесся Егор.

— А теперь выкупаемся, милая! Прямо здесь, в ручье.

— Там же холодно!

— Не думаю, чтобы очень. Ну же, давай!

— Подождите… я… я только хочу сказать — спасибо, что не бросили меня.

— Это ты меня не бросила. Без тебя я так и гнил бы на этом проклятом судне.

* * *

Немного отплыв от берега, беглецы поставили парус и, смеясь, словно дети, радовались почти попутному ветру, что, ударив в левый борт, погнал лодку на север.

— Ловко ты! — поглядев, как девчонка управляется с парусом, скупо похвалил князь. — Думаю, куда-нибудь да мы приплывем — с таким-то шкипером.

Аманда повела плечом:

— Я ж дочь рыбака. Я много чего умею, море мне как дом.

— Так что же, до Матаро с тобой дотянем запросто?

— А почему бы и нет? Только… — Девчонка на миг замялась. — Только мне надо сначала просто увидеть берег, а там. А ну, поправьте-ка курс!

— Этак и я доберусь, — рассмеялся Егор, по указанию своей опытной в морском деле спутницы послушно потянув парус за самодельный шкот. — Вдоль берега-то. Калелья, Пинеда, Аренис-де-Мар… Какие еще там близко городки-деревни?

— Много чего есть. — Аманда пригладила волосы, точнее, попыталась это сделать, да не справилась — порыв ветра трепал сияющие золотом пряди, рассыпал, словно несвязанные снопы спелой пшеницы. — Ллорет-де-Мар, Санта Сусанна — там монастырь женский.

Девушка сейчас вовсе не напоминала то забитое, дрожащее от страха существо, которое князь не так давно видел в застенках святой инквизиции: веселая, уверенная в себе юная ведьма — а после встречи с собаками князь так и считал, что все-таки ведьма! — Аманда даже, казалось, стала сильнее, уж энергичнее — точно. Как она распоряжалась, как властно смотрела вокруг, каким задором сияли карие, широко распахнутые глаза!

«Очень красивая, — поглядывая сквозь прорехи в парусе на свою юную спутницу, думал Вожников. — Очень. Интересно, сколько ей лет? Шестнадцать? Двадцать? А поди угадай. Можно, конечно, спросить, но… как-то неловко».

— А ну, левый шкот потяните! Вон ту веревку…

Она так и продолжала называть Егора на «вы», несомненно, чувствуя в нем владетельную особу, волей судьбы оказавшуюся сейчас на стороне простой крестьянки… рыбачки, знахарки, ведьмы…

Парус хлопнул, на миг потеряв ветер, но тут же вновь выгнулся, увлекая рыбацкий челнок в открытое море.

— Что там позади? — громко спросила девчонка: с носа ей мешал видеть все тот же парус.

Сидевший на корме князь оглянулся… и град самых гнусных ругательств, несомненно, сорвался бы сейчас с его уст, кабы не Аманда — ругаться при ней молодой человек как-то постеснялся.

— Корабль! — сплюнув, крикнул Егор. — Я вижу позади нас паруса. Погоня!