Крепость души моей - Андрей Валентинов

Исчезла.

Город просыпался медленно, не торопясь. Куда спешить?

* * *

– Документы, как я понимаю, требовать у вас бессмысленно?

Большой Начальник встал, когда четверо в одинаковых костюмах вошли в его кабинет прямо сквозь стену. Не дождавшись ответа, сделал шаг к малому столу, к белому телефону.

Двое заступили дорогу.

Начальник кивнул, ничего иного не ожидая. Распустил узел галстука:

– А я догадался. «В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим…» Или вы Змея в предках числите?

Трое сильных молчали. Четвертый резко бросил:

– «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время; и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем…»

Большой Начальник набычился, сжал крепкие кулаки. Шагнул вперед, на гостей, как на амбразуру:

– Город не трожь! Людей не трожь! Я главный, с меня голову снимай. Ясно? Не виноваты люди, за что им гибнуть?! А за беспредел ответишь. И на вас управа найдется!..

Задохнулся, схватился за грудь, но голос не сбавил:

– Меня! Только меня!..

Гости переглянулись. Четвертый спросил:

– А во что ты превратил город? Серебро твоё стало изгарью, вино твоё испорчено водою; князья твои – законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сироты́, и дело вдовы не доходит до них!

В горле захрипело. Начальник выдохнул:

– Я виноват. Я и отвечу. Остальных – не сметь! Меня берите!

Четвертый, подумав, рассудил:

– Благо тебе, князь беззаконный, но храбрый, не устрашившийся постоять за людей своих. Не тронем в день сей ни тебя, ни народ твой. Но настанет еще и день грядущий!

Выждав, добавил другим тоном:

– Всю документацию за последние дни – нам. Всякое расследование прекратить. Случившееся считать природным катаклизмом. Забыть как можно скорее. И учти, князь беззаконный… Если что, первыми погибнут твои внуки.

* * *

Фотограф Вадим Васильевич скользнул взглядом по роскошному среднеформатному «Hasselblad H2D», красовавшемуся на столе. Качнул седой головой:

– Нет, не возьму. От вас, граждане, мне подарков не надо. Молчать? Да, обещаю. Что я, самоубийца?

И не выдержал:

– Что будет с другими? С тем парнем, Сергеем? С остальными?

Двое в сером пожали плечами.

– Не наша компетенция, – равнодушно ответил первый. – Думаю, все обойдется аналогичным обещанием.

– Клясться у нас не принято, – вмешался второй. – Но такое обещание вроде шахидского пояса. Лишнее слово – и в клочья. Скажете, мы плохо относимся к людям? Мы, Вадим Васильевич, такие же подневольные. Все под Ним ходим.

Старый фотограф скривил узкий рот:

– Кто бы сомневался!

Бог ехал в пяти машинах.

От страха почти горбата

В своих пальтишках мышиных

Рядом дрожала охрана…