Господин Зима - Терри Пратчетт

— Я слышала, твоя история сейчас привлекает больше внимания, чем война в Клатчистане, а она пользовалась большой популярностью. — Анунайя опустила взгляд на свои руки. Пальцы и кисти были красные. — Ну вот, обморозила! Но им-то, конечно, наплевать…

— Они смотрят, даже когда я… моюсь? — спросила Тиффани.

Анунайя неприятно усмехнулась:

— Да. И темнота им тоже не помеха. Лучше просто не думай об этом.

Тиффани снова посмотрела на потолок. Она так надеялась вечером принять ванну…

— Попробую, — нахмурилась она. — Скажите, а это трудно — быть богиней?

— В нашем деле есть свои радости, — ответила Анунайя. Она стояла, держа пламенеющую сигарету у самого лица и обхватив второй рукой локоть. Потом резко затянулась, запрокинула голову и выпустила дым, добавив ещё клубов в тучу под потолком. Дождём посыпались искры. — Я ведь не так давно занимаюсь ящиками. Раньше я была богиней вулканов.

— Правда? — сказала Тиффани. — А по вам и не скажешь.

— О да. Это была отличная работа, если, конечно, не обращать внимания на крики. Ха! А бог штормов и бурь всё время заливал дождём мою лаву, — с горечью добавила Анунайя. — Мужчины — они такие, дорогуша. Берут и заливают твою лаву.

— Или смотрят акварели.

Анунайя зло прищурилась:

— То есть не твои акварели?

— Вот именно!

— Мужчины! Все они одинаковы, — сказала Анунайя. — Послушай моего совета, дорогуша: лучше укажи господину Зиме на дверь. Он ведь всего-навсего стихийный дух, в конце-то концов.

Тиффани покосилась на дверь.

— Дай ему пинка, дорогуша, вышвырни его вон и смени замки. Пусть у вас тут будет лето круглый год, а? Как в жарких странах. Виноград чтоб повсюду рос, кокосы на каждом дереве… Помню, когда я ещё занималась вулканами, я обожала манго… Скажи «прощай» снегу, слякоти и туманам. Кстати, штуковина тебя уже нашла?

— Штуковина? — переспросила Тиффани встревоженно.

— Не бойся, ещё объявится, — сказала Анунайя. — Я слышала, иногда бывает непросто… Ой, прости, где-то трясут ящик, мне пора, не бойся, я не скажу ему, где ты…

Она исчезла. И дым вместе с ней.

Не зная, чем ещё заняться, Тиффани наложила себе полную тарелку сытной запеканки с мясом и овощами и стала есть. Получается… она теперь может видеть богов? И они знают о ней? И все рвутся дать ей совет…

Отец всегда говорил: не стоит лишний раз попадаться на глаза тем, кто высоко сидит.

Но, с другой стороны, это ведь с ума можно сойти. Он влюблён в неё. И всем говорит об этом. Но всё-таки он не настоящий бог, он стихийный дух. Только и умеет, что гонять ветра и воды.

И всё-таки… Ха! Кое-кто может похвастаться духом-ухажёром, вот! Если некоторые настолько глупы, что позволяют каким-то девицам показывать им свои акварельки, предназначенные только для того, чтобы губить честных юношей, то она, Тиффани, может задирать нос перед почти что богом! Надо будет упомянуть об этом в следующем письме, вот только больше она писать ему никогда не станет, нет. Ха!

А в нескольких милях от неё бабка Чёрношляп задумала прокипятить простыни. Мыло у неё было своё, она варила его из животного жира и поташа^[14], причём поташ был, наоборот, чисто растительным, из древесной золы. Но кто-то выхватил кусок мыла из её руки в тот самый момент, когда она занесла его над котлом. И вода в котле превратилась в лёд.

Бабка Чёрношляп была ведьмой, а потому сразу сказала:

— Странный вор у нас завёлся!

А Зимовей сказал:

— Поташа довольно на человека!