Обреченные на битву - Александр Сухов

– Что ты имеешь в виду? – испуганно пролепетал проповедник. – Я совершенно здоров и не нуждаюсь ни в какой коррекции.

– Величайшее заблуждение! Ты настолько привык к внутреннему и внешнему дискомфорту, что расцениваешь свое состояние как нормальное. На самом деле твой организм нашпигован весьма опасными паразитами – круглыми и плоскими червями, а также более мелкими тварями, которые планомерно высасывают из тебя жизненные соки и сокращают срок твоего пребывания в этом мире. Еще я заметил, что одна твоя нога немного короче другой, это не опасно для жизни, но вызывает неприятную хромоту, совсем скоро ты избавишься от этого недостатка. Насчет бородавок на лице и обильной конопатости я также позаботился – через пару дней ты о них совершенно позабудешь…

Рука отца Бонифациуса машинально устремилась к лицу. Кончики пальцев ощутили неприятную шероховатость огромной бородавки, портившей классический римский профиль проповедника. Затем они проверили, на месте ли две другие такие же блямбы: на левой щеке и высоком благородном челе. Убедившись в том, что проклятые бородавки пока еще на месте, священник оценивающе взглянул на носки своих сапог. Нет, он и не надеялся на глаз оценить разницу в длине левой и правой ног – эта разница ощущалась лишь при быстрой ходьбе или беге. Однако сам факт существования подобного дефекта стал в свое время веской причиной для того, чтобы родители вместо светского учебного заведения определили свое любимое чадо в духовную семинарию.

Закончив визуально-тактильное обследование своего тела, Бонифациус вновь обратил взор на ухмыляющегося Альбхрама и спросил:

– А мертвых воскрешать ваши чародеи тоже умеют?

– Никаких проблем. Ежели кто-то усоп не своей смертью, в течение часа, максимум двух его несложно вернуть к жизни. Но коль покойничек, извиняюсь, протух, тут уж и сам Всеблагой Создатель абсолютно бессилен. Впрочем, если тебя это заинтересовало, есть некроманты, которые могут поднять мертвеца даже из могилы, но все это противоестественно и не может вызывать ничего, кроме чувства омерзения. Кстати, Бонифациус, когда я корректировал твою астральную сущность, выяснился один весьма интересный факт – в тебе заложен великий магический потенциал. Иными словами, под руководством опытного чародея ты также мог бы стать весьма сильным магом. С твоей стороны было бы глупо не воспользоваться этим даром, посему я предлагаю тебе отвратить свой взор от того бессмысленного занятия, коим ты сейчас занимаешься, а ступить на путь истинного знания. Пойми меня правильно, сынок, твое настоящее предназначение не в том, чтобы усердно расшибать себе лоб, моля своего бога о чуде, а самому творить чудеса на благо своих соплеменников и представителей других народов…

«Вот оно, величайшее искушение, – обливаясь холодным потом, подумал священник. – Но я ни за что не поддамся зову диавола и, подобно Господу нашему Иисусу Христу, перенесу и эту пытку, как в свое время сам он, уединившись в пустыне Синайской, не позволял хитроумным бесам смутить свой разум медоточивыми речами и привлекательными образами».

– …посмотри вокруг, мой мальчик, – продолжал шаман, – разве ваши храмы способны своей красотой затмить творения Великого Создателя? Что есть красота их внутренних сводов в сравнении с величием свода небесного? Разве можно сравнить сверкающие купола церквей с вознесенными к небу сияющими горными вершинами? А теперь ответь мне, для чего существу, бесконечно могущественному и способному воплотить в жизнь самые невероятные чудеса, суетное мельтешение кучки каких-то мелких тварей, возомнивших себя посредниками между силами небесными и остальными твоими соплеменниками? – И не дожидаясь ответа, произнес с нескрываемым пафосом: – Истинный Бог не нуждается ни в храмах, ни в посредниках, тем более в каких бы то ни было жертвоприношениях. – Затем он посмотрел на притихшего, откровенно испуганного молодого человека и понял, что немного перегнул палку. – Дорогой мой Бонифациус, я не требую от тебя немедленного ответа. Быть тебе моим учеником или отказаться, в конце концов, решать только тебе, но помни – Альбхрам дважды таких заманчивых предложений не делает. А теперь иди, проповедовать я тебе не запрещаю, однако очень сомневаюсь в том, что душещипательные байки о похождениях твоего странного бога могут смутить умы моих соплеменников. Напоследок один бесплатный совет: никому не рассказывай о том, что твоего бога распяли – засмеют, поскольку бог, принимающий мучительную смерть на кресте, костре или еще где-нибудь, такой же нонсенс, как рыба, утопленная в воде, или ежик, раздавленный голой задницей…

Спустя две недели на дороге, ведущей к жилищу первого министра, показался симпатичный молодой мужчина. Он шел твердой походкой уверенного в себе человека: ни малейших признаков былой хромоты, ни безобразных бородавок на лице, ни проклятых веснушек, из-за которых с самого раннего детства он имел кучу неприятностей. Ласковый теплый ветерок обдувал его загорелое лицо и фамильярно трепал за золотистые вихры. На громкий стук дверного молотка тут же распахнулось небольшое окошко.

– Что угодно молодому господину? – спросил пожилой привратник.

– Передай, пожалуйста, достопочтенному Альбхраму, что бывший преподобный отец Бонифациус прибыл для того, чтобы приобщиться к таинствам магического искусства.

Громко щелкнуло запорное устройство, и тяжелые створки ворот со скрипом распахнулись.

– Проходите, пожалуйста! Мастер Альбхрам рано поутру отлучился ненадолго по делам, но, уходя, он предупредил меня о том, что сегодня вы обязательно появитесь.

Бонифациус недоуменно пожал плечами – утром он и сам не знал, что примет решение пойти в ученики к оркскому шаману, – и, отбросив сомнения прочь, гордо прошествовал во внутренний дворик жилища своего будущего учителя.