Бездарь. Охота на бессмертного - Василий Горъ

Слова «случайно» в первом предложении не было, поэтому сотрясать воздух, пытаясь выяснить причины происшествия, я и не подумал. А тут же начал грузить ее «деловыми» вопросами:

– Сколько шингов в стае?

– Восемнадцать.

– Другие хищники в поле зрения есть?

– Штук пять коргулов[85], несколько десятков лоспи[86]и то ли линмар, то ли клотт[87]в ветвях соседнего дерева.

– Коргулы и лоспи – мелочь. Поэтому первым делом вали линмара, а потом начинай отстреливать шингов…

– В «ПСС-е» – один патрон… – глухо сказала Фролова. – Ведь второй обоймы ты мне не оставил.

– Не задуряйся, стреляй из карабина! – разрешил я и перешел на бег. – Я буду максимум минут через двадцать – двадцать пять…

…Оставшиеся два с лишним километра я пробежал за одиннадцать минут сорок семь секунд. Личный рекорд на аналогичной дистанции, наверное, не побил, зато положил с прибором на все принципы скрытного передвижения в тылу предполагаемого противника, вместе взятые. Впрочем, особой необходимости соблюдать ту же тишину не было, так как большую часть этого времени впереди грохотала самая настоящая канонада: Ольга сжигала свои страхи и негативные эмоции в прицельной стрельбе по хищникам.

Судя по темпу стрельбы, палила она абсолютно холодно и неэмоционально, тщательно выцеливая каждого зверя и тратя считаные мгновения на перезарядку. В результате на девятнадцать реально опасных хищников она потратила всего двадцать один патрон. А мелочь вроде лоспи и коргулов вообще проигнорировала!

Такая расчетливость напрягла меня намного сильнее ожидаемой истерики: по моим ощущениям, девушка была на грани. И могла сорваться в любой момент. Поэтому последние метров триста я уже не бежал, а летел. Впритирку проходя ловушки и проламываясь сквозь кустарник там, где стоило обойти…

…Несмотря на то, что перед появлением из леса я вышел в эфир и сообщил, что буду через десять секунд, Фролова поднялась с «лежки» только тогда, когда убедилась, что человек, выбравшийся из зарослей, и я – одно и то же лицо. Вопить от счастья не стала. Пытаться что-то объяснить – тоже: забросила «кристинку» за плечо, скользнула к стволу и, не торопясь, перебралась на соседнюю ветвь.

Пока она спускалась на землю, я оглядел трупы. Затем всадил по пуле в черепа трех недобитых шингов. И проконтролировал бьющегося в агонии клотта. Автоматически. Ибо смотрел на практически лишенный мяса костяк Коростелева и пытался прикинуть, сколько времени Ольге пришлось смотреть на трапезу хищников.

Думал, конечно же, на ходу. Старательно обходя дымящиеся лужицы и ручейки и постепенно приближаясь к «березе-мутанту»…

…Остатков душевных сил Ольге хватило ненадолго: спрыгнув на землю с самой нижней ветки, она довольно спокойно перешагнула через подрагивающее тельце шинга, внимательно оглядела меня с ног до головы, а затем порывисто шагнула вперед и, обхватив руками, вжалась лицом в маскхалат.

Секунд тридцать, пока я стоял неподвижно и обдумывал оптимальный режим ее вывода из пограничного состояния, она мелко-мелко дрожала. А когда почувствовала прикосновение моей ладони к волосам, напряглась, как струна, и попыталась что-то объяснить:

– Макс, я…

– …ты молодец! – мягко перебил ее я, почувствовав, что она вот-вот сорвется, и решив отложить приближающуюся истерику хотя бы на некоторое время. – Ты все сделала правильно: сориентировалась в непростой ситуации, не поддалась панике и не начала палить по шингам из карабина, не сводила глаз с клотта, который мог с легкостью взобраться «на лежку»…

– Макс, я…

– О-оль? Обрати внимание на ветер: он дует как раз в сторону реки! В полутора километрах отсюда – водопой, рядом с которым я видел следы зверьков намного крупнее лоспи…

Фролова услышала. Поняла. И даже кивнула. Но когда я едва заметно шевельнулся, показывая, что надо собираться, вжалась в меня еще сильнее и еле слышно всхлипнула. Пришлось снова начать приседать ей на уши…

…Что я нес в процессе сборов, пожалуй, не скажу. Помню лишь, что старался обходить любые темы, которые могли вызвать у Ольги неприятные ассоциации, комментировал все свои действия и припахивал ее к чему можно и нельзя. Кстати, последнее помогало лучше всего: судя по всему, девушка подсознательно старалась держаться как можно ближе ко мне, поэтому в любую совместную «работу» впрягалась со всем пылом израненной души. А от поручений, не требующих участия нас обоих, шарахалась как черт от ладана.

Я, в общем-то, не возражал, так как прекрасно понимал, что являюсь единственной связью между нею и тем миром, к которому она привыкла. Само собой, собираться в таких условиях было, как бы это помягче выразиться, несколько неудобно. Но я особо никуда не торопился, поэтому сначала собрал и перетащил подальше от поляны все нужное снаряжение, затем сложил в рюкзак Коростелева все ненужное и понес это самое «ненужное» к схрону. Закапывать.

Первые несколько минут прогулка в тени лесных исполинов радовала меня не по-детски: перестав натыкаться взглядом на останки телохранителя, тушки тех, кто его жрал, и лужи крови, Фролова начала потихоньку расслабляться. Правда, идти старалась все так же близко и иногда как бы случайно прикасалась рукой к моей руке. Но стоило нам перебраться через овраг и увидеть, что вся земля вокруг нужной нам купы деревьев испещрена знакомыми следами, как ее начало ощутимо потряхивать.

– Две стаи на одной территории обычно не уживаются… – пытаясь ее успокоить, начал я. – Поэтому беспокоиться не о чем…

Ольга не отреагировала. В том же темпе прошла еще шагов шесть-восемь, затем увидела пару окровавленных обрывков репшнура, привязанных к вбитым в землю колышкам, вцепилась мне в предплечье и аж затряслась от бешенства:

– Ма-акс…

– Аюшки?

– Прикинь, шингов приманила эта с-сука!

Сообразив, что жгучую ненависть, которую она испытывала в этот момент, можно использовать как клин, способный вышибить чувство вины, я потребовал объяснений. И тут же их получил:

– Толик, скотина, проводил в лагере только ночи, а днем ловил силками мелкую живность! Я думала, что он учится выживать, а он, оказывается, пытался использовать их, чтобы разминировать схрон и украсть оружие, боеприпасы и снаряжение, оставшееся от Костика и Паоло!

Я еще раз оглядел истоптанный дерн над схроном, кучки обглоданных костей и клочья шерсти и попробовал пошутить:

– Земля была ему настолько не мила, что он решил пожить на Иллемаре?

Девушка непонимающе посмотрела на меня, а потом криво усмехнулась:

– Он считал, что Арвид ап-Лагаррат, разглядев в нас бездарей, решил поднять бабла на пустом месте! А чтобы мы гарантированно сложили голову, пытаясь выполнить невыполнимое, сообщил, что через восемнадцать дней амулеты выжгут нам мозги!