Дети крови и костей - Томи Адейеми

Игры еще не начались, но арена воет от возбуждения. Пьяное улюлюканье разносится по каменным залам, зрители жаждут крови. Нашей крови. Я делаю глубокий вдох и сжимаю кулаки, чтобы справиться с дрожью.

Будь смелой, Амари. Голос Бинты звучит у меня в голове так ясно, что на глаза наворачиваются слезы. Когда она была жива, эти слова придавали мне сил, но сегодня они тонут в кровожадных криках.

– Им понравится. – Распорядитель ухмыляется и ведет нашу троицу в подземелье. – Женщины никогда еще не были капитанами. Из-за вас ставки удвоились.

Зели фыркает.

– Рада, что наша кровь стоит дороже.

– С новичками так всегда. – Распорядитель одаривает ее отвратительной улыбкой. – Помни об этом, если возьмешься за дело. Такая мушка, как ты, может заработать кучу денег.

Зели хватает Тзайна за руку прежде, чем он успевает ответить на оскорбление, и награждает распорядителя убийственным взглядом. Ее пальцы непроизвольно тянутся к посоху.

Давай, – шепчу я. Если он потеряет сознание, возможно, мы сможем украсть солнечный камень. Все лучше, чем судьба, ожидающая нас на борту этого корабля.

– Хватит болтать!

Зели делает глубокий вдох и отпускает посох.

Сердце падает. Мы идем дальше. Идем на смерть.

Когда оказываемся в ржавом подземелье, где стоит наше судно, рабы из команды не поднимают глаз. Они кажутся маленькими рядом с огромным корпусом корабля, истощенными после долгих лет рабства. Большинство из них – предсказатели. Самые взрослые на год или два младше Тзайна. Стражник снимает с них оковы. Миг ложной свободы перед бойней.

– Делайте с ними, что хотите. – Распорядитель взмахивает рукой, говоря так, будто перед ним стадо скота. – У вас полчаса, чтобы составить план, затем состязание начнется.

Он разворачивается и покидает темное подземелье. Как только его фигура исчезает в темноте, Тзайн и Зели вынимают из сумок хлеб и фляжки и раздают их людям. Я жду, что рабы накинутся на еду, но они смотрят на черствые лепешки так, словно в первый раз их видят.

– Ешьте, – говорит Тзайн. – Но не слишком быстро. Иначе будет плохо.

Один из предсказателей, совсем мальчик, тянется к хлебу, но изможденная женщина удерживает его.

– Небеса, – не могу сдержаться я. Ему, наверное, не больше десяти.

– Что это? – спрашивает косидан постарше. – Последний пир?

– Никто не умрет, – отрезает Тзайн. – Делайте, что я скажу, и получите свободу и золото.

Если брат Зели напуган хотя бы вполовину так, как я, он этого не выдает. Тзайн возвышается над ними, излучая уважение, уверенность звучит в каждом слове и жесте. Глядя на него, я почти верю, что все закончится хорошо.

Почти.

– Вы не одурачите нас хлебом, – говорит женщина с ужасающим шрамом, разрезающим ее глаз. – Даже если мы выиграем, вы убьете нас и заберете золото.

– Нам нужен камень, – качает головой Тзайн. – Не деньги. Помогите нам, и, обещаю, вы получите все до монеты.

Я изучаю рабов, ненавидя себя за то, что в глубине души хочу, чтобы они взбунтовались. Без команды мы не отправимся на арену, а Зели и Тзайну не придется взойти на корабль.

Будь смелой, Амари. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Голос Бинты в моей голове становится громче и сильнее.

– У вас нет выбора! – Все взгляды устремляются на меня, и я краснею. Будь смелой. Это не сложнее, чем произносить придворную речь. – Все, что происходит, нечестно и неправильно, но хотите вы помогать нам или нет, вы подниметесь на борт.

Смотрю на Тзайна, ища поддержки, и он тут же подталкивает меня вперед. Прокашливаюсь и делаю шаг к рабам, пытаясь казаться уверенной.

– Остальные капитаны просто хотят победить. Им плевать, если кто-то из вас умрет или будет ранен. Мы хотим, чтобы вы жили. Но это случится, только если вы доверитесь нам.

Взгляды рабов обращаются к лидеру – предсказателю, почти такому же высокому, как и Тзайн. Замечаю паутину рубцов на его спине, когда он подходит к нам, глядя на брата Зели.

Кажется, будто время останавливается. Мы ждем его решения. Ноги подкашиваются от томительного ожидания, когда он наконец протягивает Тзайну руку.

– Что мы должны делать?