Год Крысы. Путница - Ольга Громыко

— Все, белокосый, тебе тут от силы пол-лучины стоять осталось, — фальшиво посочувствовал один из завсегдатаев, сидящий ближе всех к двери. — Щас Сива пива выпьет, и начнется. Может, улепетнешь, пока не поздно?

— А может, — саврянин повернул к нему голову, — ты отсядешь подальше? Пока не поздно.

Гость недоверчиво хмыкнул, но спустя пару щепок все-таки подхватил стул, тарелку и перебрался за другой стол, якобы к внезапно замеченным знакомым.

Сива допил пиво и встал, продолжая сжимать кружку в руке.

— А платить я не буду! — громко сообщил он в разом наступившей тишине.

Кормилец страдальчески поморщился:

— Сива, может…

— Ну кто посмеет меня заставить? — продолжал откровенно нарываться наемник, выходя на середину зала. — Кто спасет это заведение от жуткого ущерба?

Альк переступил порог, но дальше не пошел — остановился в шаге от него, скрестив руки на груди. Послышались смешки: полуголый худой саврянин против Сивы выглядел очень потешно.

Наемник выдержал паузу, чтобы все налюбовались, и разжал пальцы. Кружка выпала — никто даже не дернулся ее подхватить — и с пронзительным дзиньканьем рассыпалась на осколки.

— Ну? — вызывающе повторил Сива. — Ты вообще по-ринтарски понимаешь, недоносок?

— Где у тебя кошель лежит? — невозмутимо спросил саврянин. — В карманах или за пазухой?

— Какая разница? — слегка растерялся мужик. — Давай дерись, сопля!

— А что мне за это будет?

— Чего?! — запыхтел Сива. Бить первым он считал дурной приметой. — В рыло тебе щас будет!

— Башмаки твои мне велики, рубаха не нравится, а вот сабли, пожалуй, возьму, — оценивающе склонив голову к плечу, предупредил саврянин.

— Ты что, белокосый, за сопляка меня держишь?!

— Отнюдь, — вежливо возразил Альк. — Сопляк — это что-то временное, поправимое… А ты просто идиот.

Сива плюнул на приметы и ударил — коротко, хитро, жестоко, как научил его знакомый «таракан». Если на месте хама не уложит, то еще неделю кровью по нужде ходить будет.

Дальнейшее напоминало схватку пса и ласки. Саврянин струйкой дыма ускользнул от прежде безотказного удара, возник сбоку, почти ласково ухватил драчуна под локоток, — а опомнился Сива мало того что за порогом кормильни, так еще и сидящим на земле, с жутко ноющими плечом и поясницей, на которой отпечаталась босая пятка.

— В кармане, — заключил Альк по сопроводившему «уход» гостя звону.

Сива поднялся, встряхнулся и с яростным ревом, как бык, «совершенно случайно» поскользнувшийся в погоне за наглецом с красной тряпкой, попер на саврянина, на ходу выхватывая сабли. Женщины заверещали и полезли под столы, мужчины отважно прижались к стенам.

Альк неторопливо — куда спешить-то, целых три мига в запасе! — протянул левую руку и сдернул с крючка полотенце. За один конец, позволив второму упасть в ведро с обмылками. И, подпустив Сиву поближе, резко, наотмашь хлестнул набрякшей тряпкой по правой сабле. Круто остановленная на скаку, она ушла влево, заодно ломая удар второму клинку. Сива коротко матюгнулся, пытаясь снова замахнуться и войти в ритм, но не успел. Альк ударил еще раз, на сей раз пониже, захлестнув крестовину, и дернул. Сабля выпорхнула из кулака, кувыркнулась под потолком и упала за стойку. Оттуда послышался истошный визг служанки — к счастью, не боли, а ужаса.

Саврянин крутанул полотенце, протянув его по полу, с утра посыпанному свежим песочком, и сразу же — махнул-щелкнул по Сиве. Мужик вскинул освободившуюся руку, думая принять удар на нее, но Альк вовсе не собирался бить его по лбу. Конец тряпки на ладонь не долетел до лица, а вот песок — очень даже.

— А-а-а, сволочь! — Держать саблю, одновременно пытаясь протереть запорошенные глаза, было очень неудобно. Саврянин любезно пришел Сиве на помощь, просто вынув клинок из его руки (зрители скабрезно захохотали) и отбросив к первому. Служанка снова пискнула, больше для приличия.

Полотенце взвилось в последний раз и обмоталось вокруг шеи забияки. Рывок — и Сива, закрутившись волчком, слетел по ступенькам, сделал еще несколько пьяных шагов и ничком рухнул в лужу. Грязь расплескалась по обоим заборам.

Альк спокойно спустился с крыльца, припечатал вяло барахтающееся тело ногой и громко поинтересовался:

— Сколько с него?

— За девять раз, три стула, шесть чашек, тридцать две тарелки и выпивку — семнадцать сребров и три медьки! — сверившись с записями, торжествующе возвестил кормилец из окошка.

Саврянин наклонился, охлопал Сивины карманы и вытащил кошель. Поверженный драчун заскулил от унижения, пытаясь грязными руками протереть все еще зудящие глаза.

Раздался глухой звон пересыпаемых монет. Потом перед носом Сивы упал кошель, развязанный и ополовиненный.

— Заходите еще, — издевательски пригласил новый вышибала «Стрелолиста», убирая ногу.

— Кры-ы-ыса… — только и сумел простонать буян.

— В точку.

Альк вернулся к крыльцу и аккуратно приладил грязное, мятое полотенце на место. Вызывающе поглядел на посетителей. Те живо расползлись по местам, усиленно делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Неплохо, — снизошел до похвалы подошедший за деньгами кормилец. — И это… повязку-то нацепи. Чтоб гости сразу видели: тут не шалят.

* * *

Когда Альк вернулся домой, Рыска с Жаром уже места себе не находили от беспокойства.

— Где ты шлялся, придурок?! — с порога заорал на него вор.

— Мыться ходил, — съязвил саврянин, швыряя на лавку трофейные сабли, чем вверг девушку в еще большую панику.

— Где ты их взял?!

— Подарили… — Голова у Алька действительно была чистая, концы волос еще мокрые — на обратной дороге саврянин спустился к речке и спокойно, без очереди вымылся в чистой прохладной воде. Там же бросил краденые штаны и переоделся в новую одежду, взятую у кормильца частью в счет сегодняшней работы, частью в долг.

— Ну вот, — трагично воскликнул Жар, обращаясь к Рыске, — мне ты воровать запрещаешь, а этот тип средь бела дня кого-то раздел!

— Уже ночь, — лениво уточнил белокосый мерзавец и дунул на лучину. Комната от печи до стола погрузилась во тьму, лари еще худо-бедно освещала луна из окошка. Разошлись-таки тучи, завтра жаркий денек будет.

— А может, и убил! — продолжал развивать мысль вор.

— Альк!!!

Саврянин понял, что они все равно не уймутся, и ворчливо признался:

— Я работу нашел, в кормильне. С полудня и до полуночи.

— Но почему ты нас не предупредил?! — Голос у Рыски был жалобный и срывающийся. Похоже, действительно волновалась.

— Вы ж только счастливы были бы, если б я не вернулся.