Хроники Заповедного Леса. Книга первая. Василиса - Александр Беликов

На следующий день мы с Василисой одновременно проснулись от тихой речи бабы Веры – она как-то умудрялась говорить нам одновременно – я так еще не умел: или всем, или только кому-то одному.

– Эй, голуби. Я тута ревизию почти закончила. Вы как, подойдете тогументик о завершении подмахнуть, аль самой подлететь?

– Как? – почти синхронно вскрикнули мы с Василисой и только тут поняли, что нас разыграли.

Чувствовал я себя прекрасно: никаких последствий от обжорства и перепоя не ощущалось, организм блаженно тикал маятником сердца и наслаждался четкой работой хорошо пригнанных шестеренок внутренних органов. Я в школе когда-то увлекался ремонтом механических часов, даже из-за своего хобби получил прозвище Шаман, вот, наверное, поэтому мне и пришла в голову такая ассоциация, что организм похож на хорошо работающие часы. Только хотел спросить Василису, почему у меня нет последствий от переедания и перепоя, но она меня опередила:

– Летим наперегонки к избушке! По счету: раз, два, три!

Не успел я и рта открыть, как Василиса уже перекинулась в лебединую ипостась и исчезла в золотистом сиянии, пока же я оборачивался в орла и взлетал, то отстал напрочь! Вот поэтому и не люблю соревнования: выигрыш порой зависит не от настоящих умений, а от множества не зависящих от тебя факторов, которые судьи почему-то в расчет не принимают.

Баба Вера уже все приготовила: расставила на столе аккуратными рядочками ларчики, а на полу расположила крупные артефакты из чулана.

– Сашок, садись на лавку. Начнем с крупного. Вот это метла, или, по-другому, помело. Средней изношенности, в рабочем состоянии. Ступу в избу я не поволокла, да вы и сами ее сто раз видели.

– А ступа только одна? – уточнил я.

– Да куды их больше-то? Здесь табе не аэропорт.

– Дале, гусли-самогуды – не работают, в смысле, не гудят. Поломанные. Починить некому: мастеров не осталось. Так, два деревянных ведра с ногами. Сами за водой ходют. Но рассохлись и вертаются пустыми: пока дойдут – вся вода вытекет. А может, и нарочно дурня валяют.

– Как это? – не понял я.

– Лень им воду тащить. До реки дойдут, окунутся и топают мокрыми. Делают вид, что вода вылилась. Вроде как приказ выполнили, а толку нет. Я не проверяла. Что еще от Емели нам досталось? Печь самоходная была. Да кое-кто тут порезвился: пустил ее саму по лесу кататься, без седока. Так она до сих пор и ездит где-то. А в самые непотребные моменты выезжает и добрых людей пугает до инфаркту!

Василиса после этих слов покраснела и потупила глаза.

– А что, поймать никак нельзя? – удивился я.

– Поди попробуй. У мине не получилось. Она, зараза, как чует, где ее караулят, и уходит! И Заповедный лес с ней как сговорился! Меня не слухает, а печи помогает! Что еще, ковер-самолет, вернее, прах евойный. Даже раскрывать торбу не буду – обчихаемся! Три деревянных гребня: где бросишь – лес вырастет. И наделать таких я могу тыщщу. Рушник с желтой каемочкой: где бросишь – песчаный бархан вырастет. Имелся такой же, но с голубой, да теперь стал рекой. Одноразовые энто предметы. Без Водяного второго такого полотенчика не соткать. Гребней могу наделать сколько хошь, а рушников без Водников и Землистов – шалишь!

– А обратно речку в рушник превратить можно?

– Ишь чего захотел, вкусненький ты наш. Не додумались еще до ентово, может, ты придумаешь, как? Дале, бутыль с живой водой, двадцатилитровая, недопитая. Корзинка с яблочками молодильными, сушеными. Не молодят по причине устарения. Выбрасывать жалко, вдруг сгодятся на что? А остальное – мешки с травами, грибами, ягодами и кореньями сушеными. Вот и все, что есть из крупного инвентаря.

– А вот то что такое, в тех корзинках? – спросил я.

– Энто вещи почти не магические – латы ратные. Женские и мужские. Два полных комплекта.

– А что значит «почти»?

– Магия в них простая: против ржавчины, пота и холоду. Само собой, размерчики подгоняются сами.

– Как это – против пота?

– Когда рубисси, потеешь сильно. Так оне табе холодят. А когда снимаешь – не воняют. Когда на улице холодно – греют. И от ударов кой-какой волшбой защищают. Давно уж валяются. Болеча как память. Почитай, музейный экспонат – не боле того.

Яга начала шустро все собирать и укладывать обратно в чулан, Василиса посмотрела на меня: