Белый тигр в дождливый вторник... - Татьяна Коростышевская

— Ты уверена?

— Быстрее!

В лифте девушка прислонилась к стене и прикрыла глаза.

— Сейчас бы кофе…

Пак Мин Джун достал из рюкзачка ключи от машины.

— Я сварю.

Молодые люди медленно пересекали двор. У подъезда курили двое парней в спортивных костюмах, на скамейке сидела пожилая женщина, закутанная в такую огромную шаль, что наружу выглядывал лишь кончик крючковатого носа, чуть поодаль рабочие в оранжевых жилетах размечали асфальт краской из баллончиков — двор наполнился жизнью.

Вера свернулась калачиком на пассажирском сиденье.

— Наверное, надо было остаться там, допросить…

— Мы бы с тобой не потянули. — Пак Мин Джун завел мотор. — Твой дядя Гера, конечно, жадный мерзавец, но очень сильный маг, с ним связываться — себе дороже. У него магическая защита еще на два соседних дома наброшена.

— Не понимаю.

— Граффити. Это же не просто какая-то настенная мазня, а очень сильные заклинания. Мелкая, а ты никогда ничего странного не замечала?

— Что, например?

— Ну хотя бы, что кнопки верхнего этажа в лифте нет?

— Как нет, я же ее при тебе нажимала.

— Не было там кнопки, ты просто вела себя так, будто она есть. А куклы плетеные… брр… — Парень поежился. — Я такие только в фильмах ужасов видел.

— А почему ты говоришь, что дядя Гера жадный?

— Он тебя Дзиро продал, представляешь? Я так понял, командир об этом даже не знал.

— Дзиро — это Королев? — сосредоточенно переспросила девушка. — И он меня купил? Зачем? Кто он вообще такой, этот Дзиро? Маг? А дядя Гера…

— Почему ты поддержала мою игру? — перебил девушку Пак Мин Джун. — Почему доверилась мне, а не ему?

Вера жалобно улыбнулась:

— Я не знаю, правда. Я хотела все ему с порога рассказать, но что-то меня остановило. Дед всегда говорил, не слушай рассудок, слушай… Мы куда едем?

— К Дзиро. Раз у меня не хватит сил выбить информацию у сильного мага, самое время обратиться к твоему жениху. Нравится быть невестой, мелкая?

— Ты уверен, что с ним справишься? — Подколку Вера пропустила мимо ушей. — Он слабее тебя?

— Дзиро? Точно не слабее, но, по крайней мере, я знаю, чего от него можно ждать.

Когда молодые люди ушли, доктор Бобич еще минут десять повозился в кабинете, разыскивая потерю, потом, тяжело дыша, добрел до письменного стола, плюхнулся в кресло и достал мобильный телефон.

— Это я, — пропыхтел доктор в трубку. — Все, как я тебе и говорил — контроль слабеет, очень испугана, но держится. Да, сильная девочка — кажется, демона у меня стащила… С кем? Да с кем надо.

Бобич басовито расхохотался:

— Дядя Гера плохого не посоветует! Трепетный мальчик, вежливый такой, как все японцы. Будешь мне должен… Когда?

Раздался грохот входной двери.

— Погоди, тут ко мне гости пожаловали. Не отключайся, сейчас громкую связь организуем.

На пороге кабинета появилась женщина. Вера без труда узнала бы в ней давешнюю цыганку.

— Женечка! Какими судьбами? — Толстячок-доктор положил на столешницу мобильный и поуютнее устроился в кресле. — Извини, подниматься не буду, годы, знаешь ли, не те.

Женщина осторожно вошла в кабинет, озираясь по сторонам. Ноздри крючковатого носа трепетали.

— И тебе не хворать, Герман. Не ожидал?

— Да нет, как раз ждал. Я вас еще за два квартала отсюда засек. Присесть тоже не предлагаю — разговор у нас короткий будет.

— Где жемчуг, Герман? — спросила цыганка, опираясь руками о стол и нависая над собеседником. — Ты здесь его прячешь?

— Женечка, золотце, — улыбнулся доктор. — Я, конечно, просто-напросто жадный старик, но кое-какие моральные принципы у меня сохранились. Ты его не получишь.

— Отдай, отдай по-хорошему, иначе…

Бобич сдвинулся, поднял руку, но тут же вскрикнул, как от сильной боли, и схватился за живот.

— Что, Герочка, бо-бо? За последнее время я выучилась новым трюкам.

— Ведьма!

— Я этого даже не скрываю. — Женщина щелкнула пальцами, в кабинет один за другим стали входить люди. — Обыщите здесь все, ребята! Громите, крушите! Великому магу Герману Бобичу в этой жизни больше ничего не пригодится, а в следующей… В следующей — мы с ним сочтемся.

Стало шумно, поэтому на негромкий смех, раздающийся из динамика телефона, никто не обратил внимания. Никто, кроме, скрючившегося на стуле Германа.

— Ты все слышал, командир? Каковы наши действия?

— Как обычно, хаотичны и импровизационны, — весело ответил голос, перекрываемый шорохом помех. — Беги, Гера, беги!

Евгения резко обернулась на звук. Из коробочки телефона повалил темный дым, женщина метнулась к столу, поднимая руку для защиты или для заклятия:

— Я тебя убью!

Доктор Бобич победно улыбнулся, растворяясь в воздухе, как Чеширский Кот. Телефон тренькнул, зависая над столом, и взорвался блестящими осколками пластика и микросхем.

Стойку ресепшена они миновали вообще без помех. Пак Мин Джун набросил на голову капюшон, ловко уворачиваясь от камер, Вера, поправив очки, просто спокойно шла к лифту, делая вид, что в отеле этом бывала раз пятьсот.

— Мы даже не знаем, где он остановился, — пробормотала она, нажимая кнопку вызова.

— Это ты не знаешь. — Парень прислонился спиной к стене холла и, склонив голову, рассматривал что-то в своем телефоне. — А система все знает, и пароль у них здесь плёвый… Двенадцатый этаж.

Пак Мин Джун вошел в лифт первым и дернул девушку за руку, чтобы поторопилась.

— Разговаривать буду я, а ты молчи, в диалог не вступай.

Вера кивнула:

— А если он не один там будет, с девушкой, например?

— Девушку-то я отключу, — задумчиво протянул Пак Мин Джун, расстегивая ремень брюк.

— Ты чего? Извращенец!

— Спокойно, мелкая. — Гладкая сталь меча уруми дрогнула в свете флуоресцентной лампы. — Предоставь мужчинам возможность разобраться между собой. Дверь двенадцать-двенадцать. Постучишь, скажешь, обслуживание номеров…

— Тысяча двести двенадцать, — повторила про себя Вера. — Тысяча двести… Это что такое?

Дверь номера была приоткрыта, на ковровую дорожку коридора из-за нее текла вода.

— Потоп?

Пак Мин Джун толкнул дверь ногой, Вера, стараясь смотреть сразу во все стороны, жалась к стене.

— Здесь жди, мелкая. — И парень исчез в номере.

Раздался грохот, истошный крик, похожий на раздраженное мяуканье. Девушка осторожно потянулась к двери, чтобы заглянуть.