Белый тигр в дождливый вторник... - Татьяна Коростышевская

— Нет, моя магия никак особо не называется. Кстати, я и не подозревал, что ты о ней знаешь. А эгьё — это… Очень сложно подобрать эквивалент на русском. Ну, это такая манера поведения — приторная до невозможности, милашество. По-японски это называется кавай. Ну, вот смотри…

Он взглянул на девушку исподлобья, повел глазами, хитро улыбнувшись, сложил под подбородком ладони.

— Поняла?

Вера кивнула.

— И это должно на меня как-то по-особому действовать?

— А разве я не запредельно мил? — сладко спросил парень, удивленно приподняв брови. — Я не вызываю в тебе желания повизгивать от умиления и затискать меня в объятиях до полусмерти?

— Нет.

— Это потому, что ты, Вера Петровна Лисицына, — самая странная женщина из всех, на ком приходилось испытывать эгьё, — сообщил Пак Мин Джун своим нормальным тоном.

Девушка хотела еще что-то сказать, но в дверях спальни появился Дзиро, в белоснежной сорочке под черным смокингом.

— Мне позвонили с ресепшена, такси ждет. — Он протянул девушке расшитый синим бисером клатч. — Носовой платок, больше туда ничего не поместится.

Вера лихорадочно засунула в рюкзак свои многострадальные «гриндерсы», зажала под мышкой сумочку и вышла из номера. О мобильном телефоне она так и не вспомнила.

Горничную звали Маргарита. Впрочем, ее имя не имеет никакого значения для нашей истории. Она была спокойной сорокалетней женщиной, в отеле ее ценили как ответственного и аккуратного работника. В этот день она немного припозднилась с уборкой номеров, поэтому у двери с табличкой «1212» оказалась в половине одиннадцатого ночи. На ручке болталась зеленая табличка — гость отсутствовал. Маргарита опустила в замочную щель карточку универсального ключа и затащила в номер тележку с орудиями своего нелегкого труда.

Да уж, насвинячил постоялец знатно. О разбитом аквариуме надо будет срочно сообщить администратору, чтобы сумму ущерба стребовали с него, а не с Маргариты. А то бывали всякие случаи. А у нее, Маргариты, не такая зарплата, чтоб за аквариумы платить.

Начинать уборку полагалось с ванной комнаты. Женщина прошла в спальню, с удовольствием отметив, что здесь работы немного, заглянула в санузел, подобрала с пола влажные полотенца, вытряхнула мусорную корзину. Шорох за спиной заставил ее вздрогнуть. Дверца зеркального шкафа-купе отъехала в сторону, и из-за нее показался молодой человек — слегка помятый, но невероятно симпатичный азиат с косой челкой и лучезарной улыбкой на смуглом лице.

— Не ори! — Он погрозил горничной пальцем. — Ты зачем в номер влезла? Таблички на двери не видела?

— Видела, — передумала падать в обморок Маргарита. — На ней же написано: — «Пожалуйста, уберите номер».

— А цвет у таблички какой?

— Зеленый.

— Понятно. — Молодой человек растерянно улыбнулся, отчего Маргарите захотелось затискать его до смерти. — Я вечно цвета путаю, только эти два — красный с зеленым. А читать я, представь себе, на вашем смешном языке не умею. Ты там скажи кому следует, чтобы надписи на английском дублировали, а то нехорошо получается.

— Конечно, — с готовностью кивнула женщина. — Извините, господин, я утром тогда убраться зайду?

— Извиняю, — благодушно ответил молодой человек. — А ночные магазины у вас в округе имеются?

Маргарита кивнула, ощущая в груди неясное томление и готовность сделать для милого паренька, стоящего перед ней, все, что угодно.

— Тогда я тебя, красавица… — тут Маргарита залилась смущенным румянцем, — кое о чем попрошу. Ручка с бумагой у тебя есть? Записывай. Тринадцать свечей, корица, соль, ну и вина какого-нибудь не очень противного захвати, чтобы совсем скучно не было. Записала? Чудесно! А денег тебе хватит? Великолепно! У тебя двадцать минут, моя дорогая, время пошло.

— А что вы будете со всем этим делать, господин? — спросила горничная уже от двери.

— Я тебе обязательно покажу, — улыбнулся молодой человек и достал из внутреннего кармана пиджака обычную массажную щетку. — Тем более что через час ты все равно все забудешь.

Маргарита радостно кивнула и побежала в магазин.