Башня шутов - Анджей Сапковский

– Во всем, что касается брата, – проговорилнаконец недавний узник кармелитов, – я буду действовать решительно. Хотябы потому, что ты не очень-то представляешь себе, кто мог его убить. Непрерывай! Кровная месть – дело серьезное. А у тебя, как ты сам сказал, нет нисвидетелей, ни доказательств, единственное, что есть, – это домыслы ипредположения. Не прерывай, я же просил! Выслушай. Уедем, переждем, соберемфакты, доказательства, добудем средства. Создадим группу. Я помогу тебе. Еслименя послушаешь, обещаю, ты насладишься местью в полной мере. Трезво.

– Но…

– Я еще не кончил. Но в отношении твоей избранницы,Адели, предложенный тобою план по-прежнему годен лишь псу под хвост. Однако чтож делать, завернув в Зембицы, мы проделаем не очень большой крюк. А в Зембицахмногое прояснится.

– Ты на что намекаешь? А? Адель меня любит!

– А кто возражает?

– Шарлей!

– Слушаю.

– Почему каноник и ты так настаиваете на Венгрии?

– Потому что это далеко.

– А почему не Чехия? Тоже ведь далеко. Я Прагу знаю,там у меня много знакомых…

– Ты что, в церковь не ходишь? Проповедей не слушаешь?Теперь Прага да и вся Чехия – котел с кипящей смолой, можно крепко ошпариться.А через некоторое время там скорее всего станет еще веселее. Дерзость гуситовперешла все границы, столь наглой ереси не потерпит ни папа, ни Люксем-буржец,ни саксонский курфюрст, ни ландграфы Майсена и Тюрингии, да что там, вся Европадвинется на Чехию крестовым походом.

– Уже были, – кисло заметил Рейневан, –антигуситские крестовые походы. Ходила уже на Чехию «вся Европа». И здоровополучила по шее. О том, как это происходило, мне совсем недавно рассказывалочевидец.

– Достойный доверия?

– Безусловно.

– Ну и что? Получила и сделала выводы. Теперьподготовится лучше. Повторяю: католический мир не потерпит. Это всего лишьвопрос времени.

– Их терпят уже почти семь лет. Потому что вынуждены.

– Альбигойцев терпели сто. И где они теперь? Повторяю:это всего лишь вопрос времени, Рейнмар. Чехи изойдут кровью, как изошелЛангедок катаров. И методом, испытанным в Лангедоке, в Чехии тоже станутистреблять всех подряд, предоставив Богу распознавать неповинных и верных.Поэтому мы едем не в Чехию, а в Венгрию. Там нам могут грозить самое большее –турки. Я предпочитаю турок крестоносцам. Турки, если говорить об «истребленииневерных», не достают крестоносцам даже до пяток.

Лес стоял тихий, ничто в нем не шуршало и не пищало, всяживность либо испугалась заклинаний, либо – что больше походило на правду –просто угомонилась. Рейневан для верности кинул в огонь остатки трав.

– Завтра, – спросил он, – доберемся уже,надеюсь, до Свидницы?

– Несомненно.

* * *

У езды по бездорожью оказались, как выяснилось, своинедостатки. Например, выехав на дорогу, они никак не могли сообразить, откуда икуда она ведет.

Шарлей постоял немного над оттиснувшимися в песке следами,рассмотрел их, ругаясь себе под нос. Рейневан пустил лошадь к придорожной траве,сам посмотрел на солнце.

– Восток, – рискнул он, – там. Значит, намскорее всего надо туда.

– Не умничай, – обрезал Шарлей. – Я как разизучаю следы и определяю, куда направлено основное движение. И утверждаю, чтонам надо… туда.

Рейневан вздохнул, потому что Шарлей указал в ту же сторону.Он потянул лошадь и двинулся вслед за демеритом, бодро шагавшим в избранномнаправлении. Спустя некоторое время вышли на распутье. Четыре совершенноодинаково выглядевшие дороги вели на четыре стороны света. Шарлей гневнозаворчал и снова наклонился над оттисками подков. Рейневан вздохнул и началискать глазами травы. Походило на то, что без магического навенза не обойтись.

Кусты зашевелились, лошадь фыркнула, а Рейневан подпрыгнул.

Из зарослей вышел, подтягивая штаны, дед, классическийпредставитель местного фольклора. Один из бродячих попрошаек, сотнямивыпрашивавших подаяние у женских монастырей и еду по корчмам и крестьянскимдворам.

– Слава Иисусу Христу!

– Во веки веков, аминь.

Дед, разумеется, выглядел как положено типичному нищему. Егосермяга была испещрена разноцветными латками, лыковые лапти и кривая клюкаговорили о том, что их владелец исходил немало дорог. Из-под драной шапки,материал для которой поставляли в основном зайцы и кошки, выглядывали красныйнос и всклокоченная борода. В руке дед нес волочащуюся по земле торбу, а на шее– висящую на веревке оловянную кружку.

– Помоги вам святой Вацлав и святой Винцент, святаяПетронелла и святая Ядвига, покровительница…

– Куда ведут эти дороги? – прервал литанию Шарлей. –Которая будет в Свидницу, дедушка?

– Э-э-э? – приложил дед ладонь к уху. – Чегоговоришь?

– Куда, спрашиваю, дороги ведут?

– А-а-а… Дороги… Ага… Знаю! Вот энта идеть на Ольшаны…А та к Свебодзицам… А вон та… Это… Ну… Подзабыл, как ево…

– Не важно, – махнул рукой Шарлей. – Я ужепонял. Если туда на Свебодзицы, то в противоположную сторону – на Становице,что на стшегомском тракте. Значит, к Свиднице через Яворову Гуру ведет как разэта дорога. Будь здрав, дедок.

– Помоги вам святой Вацлав…

– А если, – на этот раз прервал Рейневан, –если кто-нибудь станет тебя о нас выпытывать… Так ты нас не видел. Понятно?

– А чего ж не понять? Помоги вам святая…

– А чтоб ты хорошо помнил, о чем тебя просили, –Шарлей пошарил в кошеле, – возьми-ка, дедушка, денежку.

– Батюшки-светы! Благодарствую! Помоги вам…

– И тебе тоже.

– Глянь, – Шарлей обернулся, прежде чем онинемного отъехали, – посмотри только, Рейнмар, как он радуется, какощупывает и обнюхивает монету, наслаждается ее толщиной и весом. Право же,такая картина – истинная награда для дающего.

Рейневан не ответил, занятый наблюдением за стаей птиц,неожиданно взлетевших над лесом.