Насты - Юрий Никитин

– А мы?

– Вы другие, – сообщил он. – Вы первая искренняя сила. Вы никого не обманываете лживыми лозунгами, вы их вообще не озвучиваете. Но всяк видит, что вы искренне и честно ненавидите власть, захватившую Кремль вопреки воле народа… и захватившую вообще все, что можно захватить в такой обширной и богатой стране.

Я буркнул:

– Как раз это все и ненавидят.

– И еще один момент, – сказал он медленно, словно колеблясь, говорить мне это или смолчать, а то вдруг я такой ранимый, такой ранимый, вот сразу возьму и убьюсь о стену, – что очень сильно бьет по России. Бьет уже тысячу лет, власти ничего не делают, чтобы изменить положение, хотя это сделать было можно… и даже можно сейчас.

Я спросил удивленно:

– Вы о чем?

– Россия, – произнес он, – страна православная. А это значит, безрелигиозная. Дело даже не в том, что РПЦ – это все та же водочно-торговая мафия, что нажила десятки миллиардов долларов на беспошлинной торговле импортными сигаретами и нефтью, что священники лихо гоняют на баснословно дорогих автомобилях и строят себе дворцы, которым позавидует и Абрамович…

– А в чем?

Он вздохнул, лицо омрачилось.

– В том, что православие… мертво. Ошибка была в самом начале, когда к речам апостолов подошли слишком трепетно и уважительно. Я имею в виду, что приняли как закон, в котором нельзя менять ни одну букву. В первые века это было… гм… хорошо, но общество развивалось, а религия осталась на месте. Нет, западная ветвь развивалась бурно, там из-за этого вспыхивали религиозные войны, озверело сражались нации, католики с протестантами…

– Варфоломеевская ночь?

На его лице промелькнула невеселая усмешка.

– Только ее и запомнили, хотя в том незначительном эпизоде с точки зрения истории погибло от пяти до тридцати тысяч человек, что меньше доли процента от общей гибели в той недостойной войне. Это я к тому, что западная ветвь, которую сотрясали богословские диспуты, учения, ереси, продолжала развиваться! Католицизм все еще силен, за него будут драться искренне… А протестантство вообще… я вас не обманываю, погуглите и увидите, что самые богатые страны – протестантские. Только протестантские! Германия, где протестантство зародилось, а также Англия, Штаты и Нидерланды, куда протестанство занесли. На втором месте – страны католические, увы. А самые бедные и отсталые, как вы уже сами видите, – православные, хотя вначале, когда религии только выбирали в Европе, было скорее наоборот… Единственная православная страна в Евросоюзе – Греция, и вы же видите, тонут, но все равно танцуют себе сиртаки, а работать их не заставишь никакими силами.

– Чисто по-русски, – сказал я зло.

Он покачал головой:

– Нет-нет, русские тут ни при чем. При прочих равных условиях русские уделывают и немцев, и американцев, как вон в науке. Губит Россию именно православие, прививая с детства губительную мораль, что от труда не будешь богат, а будешь горбат, с собой в могилу все не заберешь, так зачем стараться… Да вы и сами знаете.

Я подумал, поколебался, говорить или не говорить, потом решил, что хоть мир и будет совсем скоро единым и цельным, но пока что Америка – это Америка, а Россия – Россия, сказал многозначительно:

– На днях мы как раз планируем устроить некую акцию против РПЦ.

Он спросил живо:

– Какую?

– Скоро узнаете, – ответил я загадочно.

– Но, может быть, мы смогли бы чем-то помочь?

Я покачал головой:

– Это сугубо внутреннее дело. Есть часть работы, которую должны делать сами.

Он сказал торопливо:

– Очень мужественное решение!

– Вы находите?

– Точно-точно, – заверил он. – Это действительно гражданский поступок, если вы не хотите бросить тень в нашу сторону, как и свалить ответственность с себя.

Я ответил с облегчением, но и с непонятной досадой:

– Прекрасно.