Беглая принцесса и прочие неприятности. Военно-магическое училище - Мария Дубинина

Проснулся Герман задолго до побудки. Возбужденный информацией мозг раз за разом прокручивал новые сведения, стараясь уложить их по порядку, но какие-то детали постоянно выпадали. Но интереснее всего то, что кольцо, принадлежавшее Леннарду Огюстосу, оказалось среди вещей менталиста Михеля, так что, возможно, заказчиком был Леннард. Он велел Михелю, над которым, кстати, мог взять опеку, как и говорил учитель Арефий, заняться Альбертом, а Дженаро просто помогал убрать концы. Так появилось нечто, что внезапно связало Стефанию с тем, что случилось с Альбертом.

Или, может, все-таки Эмилию?

Герман приподнялся, подоткнул подушку под спину и сел. За окном уже теплился рассвет, и предметы обстановки приобретали пока еще размытые очертания. В тишине слышалось сопение Берта с верхней полки, сквозь посвистывание и довольное похрюкивание Рене временами прорывался забористый храп Ситри. И только Стефания с противоположного угла слабо постанывала во сне.

Она беспокойно спала почти каждую ночь – это Герман заметил с первого дня их подселения. Не ворочалась, не металась, просто хныкала, и в комнате становилось невыносимо душно. Сперва ему даже казалось, что она не спала – Герману ли не знать, как тяжело возводить вокруг себя стены, – и давала волю слезам. Но вскоре понял, что ей просто снится что-то очень плохое. Вот и сейчас серая комната окрасилась прозрачно-мятными тонами непреодолимой тоски. Доброй щемящей тоски – спящий человек не способен испытывать злость. Раньше Герман не знал, откуда могла взяться такая печаль, но теперь начинал догадываться.

Он еще долго любовался проступающими из темноты контурами ее профиля, отблескивающими на свету, сочащемся из щели в занавеске, прядями и тонкой кистью, свисающей из-под одеяла. Кровать Стефании располагалась напротив, наискосок, и, если бы Герман лежал, ему бы мешал закиданный одеждой стул Берта.

Успело рассвести. Спина уже затекла, а до подъема осталось еще около часа. Герман оделся, заботливо подоткнул свисающее у Берта одеяло – друг спал, как всегда, беззаботно раскинув руки и ноги, насколько позволял узкий матрас общаговской койки. В своей прошлой жизни Альберт привык к простору, и эта привычка перешла в жизнь новую, доставляя своему хозяину массу неудобств.

Герман старался не шуметь, и у него это даже получалось, но все же к мятному привкусу во рту добавились недоверие и страх. Обернулся – Стефания не спала. Не меняя позы, она смотрела на Германа, словно испытывала. Он выдавил подобие доброжелательной улыбки – все-таки девушка застала его врасплох – и вышел из комнаты, прихватив по пути полотенце.

Одна из любимых фразочек Рене «меньше знаешь – крепче спишь» показалась Герману спасительной соломинкой от незнакомого чувства, захлестывающего его со вчерашнего дня. Чьи-то семейные скелеты – вовсе не та информация, которую Герман жаждал получить во время обучения в УВМД. Его интересовали история с ее политическими интригами и причинно-следственными связями, но никак не то, что его соседка – возможно, чудом спасшаяся принцесса одного из самых сильных военных миров Северного сектора. И никто, кроме него, об этом даже не догадывался.

«Знание – сила, – говорил наставник Арефий, – а сила – это ответственность!»

Холодная вода немного отрезвила, Герман даже не постеснялся и засунул под кран голову, стискивая зубы, когда тонкие струи затекли за шиворот.

Была ли она в действительности Эмилией или Стефанией, неважно. Если на нее охотились, а это наверняка именно так, ведь обеих принцесс официально объявили мертвыми, значит, ей грозила опасность. Разве он не должен защитить ее?

К моменту его возвращения все еще спали. Приятная сонная тишина окутала и его, вызывая приступ зевоты. Хотелось отложить все эти думы на потом и вздремнуть еще хотя бы полчасика, но Герман не мог позволить себе такую вольность.