Башня Ласточки - Анджей Сапковский

– Вы, – не сразу ответил Геральт, – вызвали уменя колоссальное любопытство, господин префект. В частности. Я с искреннимвниманием выслушаю ваши пояснения.

– Не сомневаюсь. Будут и пояснения. Но постепенно.Поэтапно. Слышали ли вы когда-либо, господин ведьмак, об институте главного, тоесть коронного, свидетеля? Знаете, кто это такой?

– Знаю. Тот, кто, желая избежать ответственности,закапывает своих друзей.

– Ужасное упрощение, – не улыбнувшись, сказалФулько Артевельде, – впрочем, вполне типичное для нордлинга. Вы частопробелы в образовании прикрываете саркастическими либо карикатурными упрощениями,которые считаете шутками. Здесь, на Стоках, господин ведьмак, действует законИмперии. Точнее, здесь будет действовать закон Империи, когда мы окончательновыкорчуем широко распространившееся беззаконие. Самым лучшим средством борьбы сбеззаконием и бандитизмом является эшафот, который вы, несомненно, видели нарынке. Но порой себя оправдывает и институт коронного свидетеля.

Он выдержал эффектную паузу. Геральт не прерывал.

– Не так давно, – продолжил префект, – намудалось поймать в ловушку шайку несовершеннолетних преступников. Бандитысопротивлялись и погибли…

– Но не все, не так ли? – нагловато догадалсяГеральт, которому уже начинало надоедать красноречие префекта. – Одноговзяли живьем и обещали помиловать, если он станет коронным свидетелем, иначеговоря – стукачом. То есть если он согласится заваливать других. И он завалилменя.

– Чего ради такой вывод? У вас были контакты со здешнимпреступным миром? Сейчас или раньше?

– Нет. Не было. Ни сейчас, ни раньше. Поэтому простите,господин префект, но все, что сейчас происходит, есть либо тотальноенедоразумение, либо блеф. Либо нацеленная на меня провокация. В последнемслучае я рекомендовал бы не терять напрасно времени, а перейти к сути дела.

– Мысль о нацеленной на вас провокации, похоже, вас непокидает, – заметил префект, сморщив изуродованную шрамом бровь. –Неужели у вас, несмотря на заверения, все же есть поводы опасаться закона?

– Нет. Зато есть основания опасаться, что борьба спреступностью осуществляется здесь быстро, масштабно и немелочно, безтщательного выяснения – виновен или не виновен. Ну что ж, возможно, это всеголишь карикатурное упрощенчество, типичное для тупого нордлинга. Смею заметить,что нордлинг по-прежнему не понимает, каким образом префект Ридбруна намеренсохранить ему жизнь.

Фулько Артевельде несколько секунд молча рассматривалГеральта. Потом хлопнул в ладоши.

– Ввести ее, – приказал он явившимся солдатам.

Геральт несколькими глубокими вздохами успокоил себя,поскольку неожиданно возникшая мысль заставила его вспотеть, отчаянно забилосьсердце. Через секунду ему пришлось еще несколько раз глубоко вздохнуть,пришлось даже – что было уж совсем невероятно! – проделать Знак спрятаннойпод столом рукой. А результат – не менее невероятно – был нулевой. Его кинуло вжар. И в холод.

Потому что часовые втолкнули в помещение Цири.

– О, гляньте-ка, – сказала Цири, как только ееусадили на стул и сковали руки за спинкой. – Гляньте, что кот приволок!

Артевельде проделал короткое движение рукой. Один из солдат,огромный детина с лицом не очень смышленого ребенка, неторопливо размахнулся итреснул Цири по лицу так, что аж стул покачнулся.

– Простите ее, милсдарь, – сказал солдатизвиняющимся тоном и на удивление мягко. – Молодая, глупая. Дикая.

– Ангулема, – медленно и проникновенно проговорилАртевельде, – я обещал выслушать тебя. То есть выслушать твои ответы намои вопросы. Твои шуточки я слушать не намерен. За них ты будешь наказана.Поняла?

– Да, дядечка.

Жест. Шлепок. Стул закачался.

– Молодая, – бухнул солдат, потирая руку обедро. – Дикая…

Из курносого носа девушки – Геральт уже видел, что это неЦири, и не мог надивиться своей ошибке – вытекла тонкая струйка крови. Девушкасильно хлюпнула носом и хищно усмехнулась.

– Ангулема, – повторил префект. – Ты меняпоняла?

– Так точно, господин Фулько.

– Кто это, Ангулема?

Девушка снова хлюпнула носом, наклонила голову, вытаращилана Геральта огромные глазищи. Карие, не зеленые. Потом покачала растрепаннойгривой светлых волос, непослушными прядками падающими на брови.

– Никогда в жизни его не видела. – Она слизнула сгубы кровь. – Но знаю, кто он такой. Впрочем, я вам уже говорила, господинФулько. Дней десять тому, как он пересек Яругу и направляется в сторонуТуссента. Так иль нет, беловолосый дядечка?

– Молодая она… Дикая, – быстро сказал солдат, снекоторым беспокойством поглядывая на префекта. Но Фулько Артевельде толькопоморщился и покрутил головой.

– Ты и на эшафоте будешь дурь нести, Ангулема? Нуладно, пошли дальше. С кем, по-твоему, этот ведьмак Геральт путешествует?

– И тоже я вам это уже говорила. С красавцем по имениЛютик, который трубадурит и лютню с собой таскает. С молодой женщиной, укоторой темно-блондинистые волосы, отрезанные по шейку. Ее имени не знаю. И смужчиной одним, без описания, имя тоже не называлось. Всего их четверо.

Геральт положил подбородок на фаланги пальцев, слюбопытством разглядывая девушку. Ангулема не опустила глаз.

– Ну, у тебя и глазищи, – сказала она. – Неглаза – глазяры!

– Дальше, дальше, Ангулема, – поторопил, морщась,господин Фулько. – Кто еще входит в ведьмачью компанию.

– А никто. Я ж сказала – четверо их. Ушей нет, что ль,дядечка?

Жест. Шлепок. Потекло. Солдат помассировал руку о бедро,воздержавшись от замечания о дикости и молодости.

– Лжешь, Ангулема, – сказал префект. –Сколько их, второй раз спрашиваю?

– Как хотите, господин Фулько. Как хотите. Воля ваша.Двести! Триста! Шестьсот!

– Господин префект! – Геральт быстро и резкоупредил приказ бить девушку. – Оставим это, если можно. Все, что онасказала, настолько точно, что речь может идти не о лжи, а скорее онедоинформированности. Но откуда у нее эти сведения? Она только что призналась,что видит меня впервые в жизни. Я тоже вижу ее впервые. Ручаюсь.