Последняя ставка - Тим Пауэрс

Но массажист нисколько не удивился, прочитав об операции имплантирования. Пациенты «Ла мезон дьё» могли позволить себе все, что угодно, и ему доводилось видеть и более экзотические пластические операции.

А вот что его удивляло, так это дата рождения Ханари: 1914 год. Ему было семьдесят шесть лет… но бледная кожа была гладкой и упругой, а черты лица были плавными, как у тридцатилетнего.

Закончив, массажист выпрямился и вытер руки полотенцем. Посмотрел на лежавшего на столе мужчину, который, похоже, снова погрузился в сон, и покачал головой.

– Валет, минет… Совсем свихнулся от рукоблудия, – чуть слышно буркнул он себе под нос и повернулся к двери.

– Двадцать от шестерок, – терпеливо сказал крупье. Когда дело доходило до старого Стюарта Бенета, тому всегда приходилось напоминать. Скажем, сейчас Бенет громко фыркал, держа во рту противоастматический ингалятор.

– Ваша очередь, Бини, – сказал игрок, сидевший слева от Бенета.

– О! – Толстый седобородый старик положил на стол ингалятор, приподнял уголок седьмой и последней карты и, прищурившись, заглянул под него.

– Бини, вы ведь только что сказали, что это валет, – нетерпеливо напомнил еще один из игроков. – В таком случае у вас две пары, но у меня все равно найдется кое-что получше.

Бенет улыбнулся и толкнул вперед четыре оранжевые фишки.

Оставшиеся игроки поддержали ставку, но когда вскрыли карты, оказалось, что у Бенни только та пара, которая набралась из карт, сданных в открытую.

– Эй, Бини, – обратился к нему победитель, сгребая фишки, – что же случилось с тем валетом, о котором вы кричали?

Крупье, который собрал карты и начал тасовать колоду, пришлось сделать усилие, чтобы не скорчить недовольную мину. Бенет работал «подсадным», его обязанностью было заманивать игроков за пустующие столы в зале покера, и хотя казино наняло его в качестве одолжения ценному деловому партнеру, он и впрямь хорошо справлялся с работой – всегда был весел и бодр, вовремя «вставал», поддерживал ставки и не расстраивался из-за потери денег. Но «подсадные» не должны блефовать или повышать ставки, а ведь, Бог свидетель, то, что Джек сейчас выкрикнул, было своего рода блефом.

Крупье сделал мысленную пометку: попросить мисс Рикалвер напомнить Бенету о правилах. Никого другого старик наверняка слушать не станет.

Около шести вечера в справочном отделе библиотеки Невадского университета в Лас-Вегасе всегда было многолюдно. Студенты, учившиеся днем, казалось, все сразу заявлялись туда, неуверенно подходили к столу и говорили одну из двух типовых фраз: «Где бы мне посмотреть…» или, еще чаще: «У меня маленький вопросик…» Старина Ричард Лерой терпеливо выслушивал невнятные описания того, что они хотели, а затем, почти неизменно, либо направлял их в отдел деловой литературы, либо показывал, где стоят указатели и рефераты по психологии. В данный момент он методично расставлял книги из большой стопки на надлежащие места на полках.

Несколько студентов все еще бросали на него настороженные взгляды, но он уже забыл о своем восклицании и вернулся в состояние, которое кое-кто из коллег называл «Рики-как-часы».

И Бетси Рикалвер, которая, единственная из всех, добровольно произнесла ту фразу, что хором воскликнули множество уст, медленно шла по широкому, ярко освещенному и всегда многолюдному тротуару перед «Фламинго-Хилтон».

Она немного полюбовалась вереницей собранных из миллиона, пожалуй, электрических лампочек, стилизованных фламинго, отражавшихся в зеркальном поясе над окнами нового фасада казино. Позади казино находился длинный плавательный бассейн, отгороженный зданием от транспорта на оживленной Стрип, а на дальней стороне бассейна стоял первоначальный корпус «Фламинго», замок, построенный для себя Беном Сигелом в 1946 году.

Теперь это был ее замок, хотя никто в «Хилтоне» не знал и никогда не узнает об этом.

Впрочем, кое-кому это было известно – магически одаренным потенциальным узурпаторам, именуемым валетами, – и они были бы очень рады отобрать эти владения у нее. Например, этот новый валет, кем бы он ни был. Она подумала: «Надо бы собрать в кучу всю мою рыбу и избегать валетов, пока я буду этим заниматься».

Она повернулась и посмотрела на другую сторону дороги, мимо светящихся золотом высоких фонтанов и колонн «Сизарс пэлас», мимо голубых геометрических абстракций окон тысячи шестисот номеров его отеля на все еще чуть заметно светившееся небо на западе.

Валет с запада.

Эта короткая фраза встревожила ее по причинам, о которых она даже не хотела думать, но совершенно против воли она представила себе глаз, разрезанный картой Таро, грохот и сокрушительный удар дробового патрона калибра.410, и скользкие от крови руки, придерживающие развороченные чресла. И казино под названием «Мулен Руж», которое появилось лишь в 1955 году. «Сынок», – подумала она.

Она выкинула эти воспоминания из головы, мимолетно пожалев о том, что они перешли к ней из старого тела.

«Совершенно неважно, кто такой этот валет, – сказала она себе. – Кем бы он ни был, я справлялась с людьми получше, мужчинами и женщинами: Сигелом, леди Иссит и десятками других. И с этим справлюсь».

Внезапно она ощутила в своем сознании вкус крепкого спиртного – а потом холодного пива. Она все еще стояла, обернувшись к западу, и могла определенно сказать, что ощущение пришло с той стороны.

«А вот и еще одна из моих рыбок, – подумала она со сдержанным удовлетворением. – Скорее всего, мужчина, потому что пьет «ерша» – а что еще может пить рыбка? Пересек границу, едет в Неваду, на мою территорию, гонимый непреодолимым порывом сбежать подальше от океана, в пустыню, сюда.

Надеюсь, что валет, посланный туда, не найдет его. Я не могу позволить себе терять те инструменты, которые понадобятся мне в будущем, мои персональные, единственные в своем роде наряды – «я», намеченные мною на следующие двадцать лет».

Ей не пришло в голову, что валет и рыбка могут оказаться одним и тем же человеком.

Она улыбнулась, увидев, что светофор для пешеходов на Фламинго-роуд загорелся зеленым, как только она подошла к тротуару. И, не замечая любопытствующих взглядов многочисленных туристов в ярких шортах, футболках с надписями и дурацких шляпах, она процитировала вслух четыре строки из «Бесплодной земли» Элиота: