Ингвар и Ольха - Юрий Никитин

От Рудого пахло хмельным, Ольха не смогла понять чем, намедовуху и бражку не похоже. Да и глаза блестят чересчур хитро.

– Ольха, – сказал он обиженно, – эти двое нехотели меня брать с собой! Но должен же я знать, где твое окно?

– Какое окно? – не поняла Ольха.

– Да вот это. Иначе как я буду лазить к тебе, как кот,по ночам? Да и тебе со мной бежать сподручнее. Убегем в Царьград, заживем, ятебя сделаю царевной, а сам стану базилевсом… Ты знаешь, что такое базилевс?Одни пряники жреть!

Ингвар морщился, а ключница критически оглядела Ольху.Массивная и с огромной связкой ключей на поясе, она выглядела полной хозяйкой,а воеводы при ней казались просто служилыми гриднями. Ингвар полагал, что онаотносится к нему когда по-матерински, когда грубовато по-отцовски, и он едва несел на пол, когда вдруг посмотрела так, будто хотела ударить по морде.

– Я не знаю, что велел князь Олег… Но я могупереспросить! А сейчас я принесу девушке горячей воды. Ей надо помыться.

– Она не просила, – сказал Ингвар резко.

– Ты бы шел к себе, – предложила ключница. –Засиделся что-то в этом крыле. Тебя дружки ждут, уже стол накрыли. Да и не однаБузина все глаза высмотрела, тебя ожидаючи. А красна девица здесь погостит.

– «Красна девица», – передразнил Ингвар. –Эта красна девица пятерых гридней голыми руками раздерет, как пардус! Ей дажездесь лучше сидеть связанной по рукам-ногам, да и то пятерых мужчин оставил бывозле нее с голыми мечами!

– Мне плевать на твои страхи, – ответила ключницарезко. – Да и ты мне, воевода, не указ. Здесь терем князя, и пока в немпорядок, он в мои дела не вмешивается. Бедная девушка измучена, покрыта пылью игрязью, словно неделю дралась и спала на голой земле. Как вы можете в такомвиде потащить на пир? А ты, Рудый?

Рудый невинно похлопал глазами. Ресницы у него были в самомделе длинные, пушистые, как у красной девицы.

– Это не я, клянусь! Я б ее, сама знаешь, в какой быхоле унянчил.

– Пыль и грязь странствий украшают мужчин, –огрызнулся Ингвар.

– Разуй глаза, воевода! Такой красоты в этом теремеотродясь не бывало. А то и во всем полянском племени. Девки, эй, в коридоре!Ну-ка, готовьте воду!

Ольха с удивлением наблюдала, как прямо в светлицу принеслиогромный таз, начали таскать снизу ведра с горячей и холодной водой, поставиликадку, где воду смешивали, добавляя то кипятка, то студеной из колодца.Принесли странные комочки цветной глины, терки, шершавые рукавички, скребницы,которыми трут при купании коней.

– А где же баня? – спросила она высокомерно,скрывая страх.

– Мы, русы, не моемся в банях, – ответил Ингваргордо.

Она ахнула, не сумела скрыть удивление:

– А как же…

– Для этого есть тазы, корыта, – объяснил Ингварсердито. – В конце концов, мы всегда мылись прямо в морских волнах! А ктожил на берегах рек и озер, мылся там. А строить эти домики из бревен… ну, бани,только для того, чтобы помыться, – дурь. Дурь и невежество.

Она смотрела на них, не находя слов. Рудый, чтоприслушивался к их разговору внимательно, тут же влез:

– Княгиня, пусть это будет единственная разница междунашими народами. Давай я тебе расскажу случай. Идет как-то ваш Иваш с березовымвеником под мышкой, как у вас водится, увидел Асмунда… а его любят дажеславяне, он как конь – здоровый, и зубы, как у медведя, но не кусается… Ага,увидел и кричит: «Асмунд, пойдем в баньку!» А тот отвечает гордо, как положеноблагородному русу: «Нет, мы, русы, привыкли мыться прямо в озере!» Иваш кивнул,говорит уважительно: «Да, это здорово. Ну а зимой же как?»

Ольха, несмотря на дрожь во всем теле, ощутила, что невольнождет ответа. Рудый сделал паузу, с пренебрежением пожал плечами, подражаягрузному воеводе:

– Да сколько той зимы?

Ольха от неожиданности прыснула, не удержалась, засмеяласьво весь голос. Ингвар вздрогнул, втянул голову в плечи, будто его ударили междулопаток. Ольху поразила смесь выражений на его лице. Будто и обрадовался,услышав ее редкий смех, даже с благодарностью взглянул на Рудого, но была в томвзгляде и жгучая зависть.

Рудый крутнулся на каблуке, вокруг него ширилось такоемощное облачко хмельного, что Ольха ощутила, как пьянеет. Испуганно посмотрелана него, на Ингвара, и Рудый тут же сказал в пространство:

– Что-то у вас скучно… Пойду в самом деле вниз.Говоришь, там не одна только Бузина ждет? Ингвар, ты не спеши, не спеши!Сторожи пленницу, а я там то да се, слово по слову, хвостом по столу…

Он удалился, подмигнув Ольхе. Шутками и ужимками он навоеводу был не больше похож, чем свинья на коня; только глядя в удаляющуюсяспину, Ольха видела и мощные бугры мышц, и широкие плечи, и стянутый тугимимускулами пояс, а двигается, как лесной зверь, который чует, что делается нетолько впереди и сбоку, но и за спиной.

А девки тем временем в огромное деревянное корыто лилигорячую и холодную воду, смешивали, бросали туда пахучие травы. Ингвар стоял,прислонившись к дверному косяку. Ольха зачерпнула ладошками из лохани холоднойводы, плеснула себе в лицо, зажмурилась. Капельки повисли на ресницах, блестелина щеках. Одна сорвалась с оттопыренной губы, Ингвар видел, как она падает,блестя в солнечном луче, и у него было непроизвольное желание подхватить,самому поймать на губы, ощутить ее сладость.

Ольха старалась не обращать внимания на Ингвара, если можноне обращать внимания на человека, чей взор ощущает так же четко, как раньшеощущала его руки. Даже от его взгляда у нее по телу идет теплая волна!

Ингвар стиснул кулаки. Она стоит, ничего не подозревая,против окна, солнечный луч пронизывает ее платье насквозь. Он видит каждыйизгиб ее тела. Внутри заныло от сладкой боли. Он пытался напомнить себе о ееклятве убить его, но сердце ныло слишком сладко и больно, и ему былобезразлично, убьет она его когда-нибудь или он сгинет, как пес, в этих лесахсам. Главное, сейчас видеть ее.

Ольха не могла понять причину злого триумфа в его глазах,словно он видел то, о чем она не подозревала. Она даже провела ладонью погубам, не прилипли ли крошки, потом решила, что губы ее слишком распухли ипотемнели… нет, он смотрит на ее тело!

Наконец, сообразив, она ощутила, как горячая кровь прилила кщекам, залила шею. Рассердившись, сказала сердито:

– Если здесь и купаются под присмотром мужчин, то ялучше останусь немытой!

Голос Ингвара был сиплый, натужный, словно после жаркой банинапился холодного молока:

– Конечно, если ноги кривые…

Ключница оборвала сурово:

– Воевода! Даже если эта женщина твоя пленница, жди задверью. Я отвечаю за нее. Отсюда никуда не денется.