Охотники ночного города - Роман Афанасьев

Проводник медленно покачал головой.

— Не думаю, — сказал он. — Скорее они остались выше. Мы с тобой были рядом, оба скатились в какую-то щель. Нас засосало на нижние этажи, в самый лабиринт. А они стояли дальше, так что, скорее всего, она на пару уровней выше остановились.

Кобылин глянул наверх, в потолок, освещенный фонариком проводника, но увидел только комья сырой земли, нависавшие над головой.

— Вот сволочи, — выдохнул он. — Это ж надо — так.

— Кто сволочи? — не понял проводник.

— Подземники твои, — бросил Кобылин, поднимаясь на ноги. — Еще фонарик есть? Надо поискать автомат.

— Фонарик-то есть, — задумчиво отозвался Вадим, роясь в широком кармане куртки. — Да только…

— Что?

— Это не подземники.

— В смысле? — удивился Кобылин, принимая коробочку фонаря из рук проводника.

— Ты думаешь, это они пол обрушили? — спросил Вадим.

— Ну да, — бросил Алексей, щелкая кнопкой фонаря. — Ты же сам говорил — если их обидеть, нанесут удар, еще велел подальше держаться от Петра. Вот когда он стал наглеть, я и понял, что дело — швах.

— Это не подземники, — сказал Вадим, поднимаясь на ноги. — Они действуют не так. Они бы просто ушли. Петр — идиот. Переговоры он провалил, это было ясно. Но подземники должны были уйти и свернуть все контакты с нами. Мы никогда бы не нашли пропавших пацанов, но только и всего.

— А чего ж ты тогда заорал? — спросил охотник, обшаривая лучом фонарика кучи земли под ногами.

— Да как почувствовал, что пол под ногами ходуном ходит, так и заорал, — отозвался проводник. — Но больно уж быстро для обвала, я даже не успел предупредить. Только прыгнул в сторону — и началось.

— Вот черт, — бросил Кобылин. — Так что это было? Обвал? Часто здесь такое?

— Часто, — признал проводник, подсвечивая своим фонариком землю, чтобы помочь Алексею. — Но это на обвал не очень похоже. Все было так быстро. Словно нарочно сделано.

— Значит, это ловушка, — убежденно ответил охотник. — Все-таки подземники решили избавиться от нас.

— Пес его знает, — Вадим со злостью махнул рукой. — Не похоже это на них, понимаешь? То есть похоже, они мастера всякие ловушки под землей устраивать, но это не они. Не та ситуация. Не те условия. Вот черт, не знаю, как объяснить, но я уверен — это не их рук дело.

— Жопой чуешь? — уточнил Алекс.

— Что? А-а, ну да. Типа того.

— Понятно, — сухо отозвался Кобылин.

Чутью он доверял. Без чутья — нет охотника. Маленький встроенный радар неприятностей, что по уверениям Гриши находился в седалище у каждого охотника, был необходимым условием для выживания. Алексею и самому не раз доводилось полагаться на внутреннее чутье, и всякий раз оно не подводило. Вот и сегодня оно ему подсказывало, что операция обернется большой бедой. Так и получилось. А в данную минуту чутье охотника подсказывало, что автомата он больше не увидит, а тот вполне может понадобиться.

— Ладно, — устало сказал Кобылин. — Ну и пес с ним. Тут можно год копаться. У тебя-то оружие есть?

Проводник распахнул курку и достал из-под полы старенький «макаров», тускло блеснувший в темноте.

— А у тебя? — спросил он.

— У меня тоже кое-что есть, — отозвался Кобылин. — Давай-ка выбираться отсюда.

— Легко сказать, — буркнул проводник.

— Ты знаешь, где мы? — запоздало спохватился Кобылин. — Вывести отсюда можешь?

Проводник устало потер ладонью лоб.

— В принципе догадываюсь, — сказал он. — Мы на нижних этажах, в заброшенном лабиринте подземников, недалеко от входа. Просто спустились чуть пониже. Но я тут никогда не был раньше.

— Выход-то отсюда есть?

— Должен быть, — бросил Вадим. — Все лабиринты соединяются. Теоретически надо просто идти прямо, и, если встретится путь наверх — подниматься.

— Так чего ждем? — осведомился Алекс. — Пошли. Надо и ребят найти, и подземников твоих вздрючить, а то как-то нехорошо получается. Пошли на операцию и провалились. Провалили, можно сказать, операцию.

— Погоди, — сказал проводник, поднимая голову и принюхиваясь, словно зверь.

Кобылин замер. Рука непроизвольно потянулась за дробовиком и осторожно извлекла его из-за спины.

— Туда, — уверенно сказал проводник и ткнул в темноту пальцем. — Пошли.

Кобылин с облегчением вздохнул и сунул дробовик за пояс, уже спереди, так, чтобы его легко можно было выхватить. Пусть есть только три заряда, но это хорошие заряды. Правильные. В пустом и узком туннеле от картечи не спрячешься.

— Ты уверен? — спросил он, когда проводник двинулся в темноту. — Почему туда?

— Уверен, — отозвался проводник. — Оттуда говном пахнет.

— Что? — поразился охотник. — Каким говном?!

— Самым натуральным, — отозвался проводник. — Канализацией.

Кобылин закашлялся, и Вадим обернулся к нему.

— Запомни, охотник, — сказал он. — Запах говна — это запах разумной жизни. Ладно, не всегда разумной, скорее наоборот, но это запах жизни. А смерть пахнет холодом, понял?

— Понял, — сдавленно отозвался Кобылин, которому сразу расхотелось смеяться.

Он помнил, как пахнет смерть. И был готов признать, что лучше идти на запах канализации, чем на тонкий запах холодных, замерзших до смерти лилий.

Поправив дробовик за поясом, Кобылин сунул руку в карман и пощупал складной нож, который взял с собой на операцию, переложив из кармана собственной куртки в комбез. Большой нож раскладывался в длиннющее чудовище, чье лезвие было усеяно мелкими и острыми зубьями серейторной заточки. Алексей увидел его в одном из ножевых магазинов и сразу купил, хотя цена оказалась совершенно заоблачной. Рукоять так удобно легла в ладонь, что Кобылин не смог выпустить нож из рук. С тех пор всегда носил в кармане, держа поближе к себе — особенно тогда, когда дробовик Фродо оставался дома.

— Кобылин, — позвал проводник, успевший пройти вперед десяток шагов. — Ты идешь?

— Иду, — бросил охотник и поторопился вперед, нагоняя проводника. — Уже иду.

Нож так и остался в кармане. Но прикосновение к нему помогло Алексу понять, что именно не давало ему покоя с самого начала этой дурацкой операции.

Это не были переговоры. Это была охота. И все его дурные предчувствия были ощущениями не загонщика, а зверя, на которого объявлена охота.