Смерть на двоих - Татьяна Смирнова

– Да, но не всегда. Этот шторм будет сильным, а «Красотка» уже не молода.

– Тогда, может быть, облегчите душу и все же скажете, куда вы меня везете? – снова насела Кэти.

– Не раньше, чем «Красотка» начнет распадаться на части, – рявкнул выведенный из себя «дядюшка Томас», – именно за это я получил от старика двести фунтов.

– Двести фунтов? – ахнула Кэти, – за эти деньги можно купить новый корабль. Наверное…

– Пятимачтовую шхуну вряд ли, а небольшой крепкий шлюп – вполне, – подтвердил капитан, – так что можете быть уверены, за вашу жизнь я буду бороться как лев. Она стоит гораздо дороже, чем моя собственная шкура и даже «Красотка» с полным грузом.

«Ничего не понимаю, – призналась себе Кэти, – если старику так важно было спасти меня от Этьенна, почему он просто не отпустил меня домой?»

В этот момент тяжелая волна ударила в борт «Красотки» с такой силой, что Кэти не удержалась на ногах и покатилась по палубе, остановившись только у борта.

– Шли бы вы в каюту и покрепче держались за койку, – буркнул капитан, – не ровен час побьетесь, красоту попортите. А то и вовсе покалечитесь.

Кэти подняла голову. Небо быстро темнело, приобретая насыщенный сине-серый цвет. Стало по-настоящему холодно. Капитан и его помощник старались развернуть караку носом к волне, но та, похоже, слушалась плохо, и очередной удар снова усадил Кэти на палубу. Увидев это, Томас бросил ей толстую веревку.

– Не хотите слушать умных советов, хотя бы привяжитесь покрепче.

– К чему? – растерялась Кэти.

– К тому, что покажется вам самым крепким. – Теперь шум ветра так усилился, что приходилось кричать. – Только не к мачте.

– Почему?

– А вырвет ее, – рявкнул Томас, – она еще с прошлого раза скрипела.

– Что же вы ее не укрепили? – крикнула Кэти, отчаянно сражаясь с веревкой.

– Пьян был, – откровенно признался Томас и, цепляясь за все, что торчало и не грозило оторваться, быстро пошел к корме.

– Ох, говорила моя маменька, что пьянство до добра не доводит, – пробормотала Кэти себе под нос, – только не сказала, что бутылка может погубить и непьющего…

Послышался оглушительный треск, и тяжелая мачта медленно повалилась на палубу, слава Всевышнему, в противоположную сторону. Кэти крепко зажмурилась. Караку завалило на бок, она черпнула соленой воды, и женщину обдало ледяным душем.

– Господь всемогущий, я согласна, чтобы было страшно, но почему же так холодно-то? – простонала она, – неужели я так грешна, что не заслужила милости утонуть в теплой воде?

Крен усиливался и, приглядевшись, Кэти поняла, что упавшая мачта выломала часть борта, и теперь небольшое судно захлестывает вода. Капитан и его помощник, привязанные толстыми канатами, быстро работали ведрами, вычерпывая воду, но это было все равно, что пытаться перегородить реку шлагбаумом. Внезапно Кэти рвануло вверх, в какой-то момент она повисла на веревке, жестоко врезавшейся ей подмышки, вода показалась такой далекой, а небеса обетованные – такими близкими. Еще мгновение, и она бы услышала пение ангелов. Но тут старая посудина решила отомстить капитану за многолетнее пренебрежение. Палуба начала лопаться со звуком, похожим на пушечные залпы, а потом Кэти почувствовала, что летит в бездну. В следующее мгновение ее с головой накрыла ледяная вода.

«Неужели все? – в панике подумала она, – совсем все? Господи, да чем же я это заслужила? Неужели только тем, что подслушивала под дверью? Так в библии не сказано, что за это положена смерть!»

Потерять сознание она не успела. Рядом, в воде, показалась какая-то тень и, спустя мгновение, она опознала капитана Томаса с ножом в зубах. Уцепившись за веревки и поминутно ругаясь, он начал пилить мокрую пеньку. Нож он, видно, не наточил по той же самой уважительной причине. Наконец, веревка поддалась, и Кэти, цепляясь за капитана, наполовину поплыла, наполовину поползла к свету. Хотя какой свет? Темно было, как в бочке.

Втыкая нож в скользкие доски и цепляясь за все что попало, Томасу Свифту удалось вскарабкаться наверх, на воздух, и втащить за собой полумертвую Кэти. То, что осталось от «Красотки» болталось на волнах как пробка, килем вверх.

– Что дальше? – спросила Кэти, откашливаясь и отплевываясь от соленой воды.

– Дальше? Молитесь, чтобы нас не смыло в море. Умеете молиться?

– О, да! – кивнула Кэти, – вполне. А вы уверены, что этого достаточно? Может быть, можно сделать что-то еще?

Капитан внимательно посмотрел на нее.

– Вообще-то можно. Вы умеете петь?

– Вы с ума сошли? – опешила Кэти.

– Есть старинное морское предание о том, что пока звучит песня, смерть ждет.

– Это правда?

– Не знаю. Но попробовать можно. Вы много песен знаете?

– Вообще-то не слишком. Но я знаю одну очень длинную. Про сотню католиков, которые пошли купаться в море.

– И тонули по очереди? – скривился капитан. – Клянусь моими сапогами, сейчас только такие песни и петь.

– А вы что, католик?

– Нет, хвала Всевышнему!

– Я тоже, – крикнула Кэти и, покрепче вцепившись в доски, затянула: – Ровно сто католиков пошли купаться в море. Один из них утоп, и Господь его не спас. Помолимся за душу его богу протестантов!!!

– Это безумие, – пробормотал Томас и, стараясь перекричать бурю, хрипло проорал: – Девяносто девять католиков пошли купаться в море. Один из них утоп, и Господь его не спас. Помолимся за душу его богу протестантов!!!

– Девяносто восемь католиков пошли купаться в море… – с непонятным самой себе воодушевлением подхватила Кэти.

Шторм, казалось, прислушивался к их песне. И настолько внимательно, что начал потихоньку затихать. На востоке показался краешек чистого неба.

* * *

Джованна сидела у пылающего камина и, не отрываясь, смотрела на пляшущие языки пламени. Ее тонкие, но сильные руки, умеющие все на свете, ловко управлялись с небольшим ножичком, а груда лоскутов в корзине у ног постепенно росла. Ухо знал, кому поручить работу, требующую внимания и терпения: Джованна не оставила без внимания ни один шов, длиной не больше полудюйма: каждый был с предельной аккуратностью распорот и прощупан длинными музыкальными пальцами.

Глаза для этой работы были не нужны, поэтому женщина любовалась огнем, а мысли ее текли спокойно и плавно, как широкая равнинная река с пологими берегами. Джованна и ощущала себя этой рекой: спокойной, неторопливой, сильной и не знающей ничего, способного помешать ей найти свой путь к морю. Размеренные движения ножа заменяли ей традиционные четки. Женщина беззвучно молилась, почти отрешившись от действительности. Напольные часы пробили полдень, но она их не услышала. Под окнами появился точильщик и принялся бойко расхваливать свой круг, но его крики не нарушили сосредоточенности женщины. Однако когда, почти неслышно, отворилась дубовая дверь, и в комнату вошел человек, Джованна подняла голову. И улыбнулась.